Урожай еще тот

— Не показалось, — сказал Димитр, глядя на тыкву, которая действительно выглядела внушительнее обычного. И хмурее, что, учитывая увеличенный размер, производило повышенный эффект. — Цветок излучает энергию постоянно, как… сравним это с маяком. Всё, что растёт в его радиусе, получает усиленную подпитку.

Он достал из сумки блокнот и начал лихорадочно записывать. Потом остановился, глянул на цветок и спросил тихо:

— Можно… его потрогать?

— Осторожно, — кивнул я.

Димитр протянул руку и коснулся кончиками пальцев ствола деревца и замер. Его глаза расширились, рот приоткрылся от удивления.

— Тёплый, — прошептал он. — И… пульсирует, как живое сердце. Семёнов, это невероятно! Это самое невероятное, что я видел за всю жизнь. Поверь, я видел много.

Он простоял так минуту, потом отдёрнул руку, будто обжёгся, и уселся прямо на землю. Начал строчить что-то в блокнот с бешеной скоростью, бормоча под нос формулы и термины, половину которых я не понимал.

Подумав, я оставил его в третьей зоне и пошёл заваривать чай. Димитру, судя по всему, предстоял долгий день.

К полудню аптекарь заполнил двенадцать страниц блокнота, выглядя одновременно счастливым и совершенно измотанным. Я усадил его на крыльце, напоил чаем и накормил лепёшками Росицы, которые он поглощал механически, не отрывая глаз от записей.

— Итак, — сказал он, дожёвывая третью лепёшку. — Предварительные выводы, слушай. Первое: деревце является ростком корневой системы, которая лежит под твоим участком. Корень пророс, и дал побег. Это аналог того, как старое дерево пускает молодую поросль. Только масштаб другой.

— Какой масштаб? — спросил я.

— Судя по мощности излучения, корень под тобой размером… ну, я не могу сказать точно без бурения, но, если экстраполировать… возможно, он тянется под всей Долной Махалой. Может, даже дальше. Это не корешок, Семёнов. Это корневая система чего-то колоссального.

Я вспомнил слова Живко: «Корень чего-то, что когда-то росло на этом месте. Дерева, может быть. Или чего-то большего, чем дерево».

Чего-то… чему у людей нет названия.

— Второе, Семенов, — продолжил Димитр. — Цветок усиливает всё в радиусе примерно ста метров. Розы, овощи и даже траву за забором. Я проверил все. Обычная трава у дороги рядом с твоим участком растёт вдвое гуще, чем в ста метрах дальше. Эффект постепенно затухает с расстоянием, но он все равно есть.

— Это значит, что соседние участки тоже получают подпитку?

— Именно. Включая… — Он посмотрел на меня поверх очков.

— Включая розовые поля Чорбаджии, — закончил я.

— Которые начинаются сразу за твоей стеной. Да, именно так.

Это меняло расклад. Если деревце усиливает всё вокруг, включая розы Чорбаджии, то его поля тоже получают больше энергии. Его масло станет мощнее, и урожай вырастет. Мой конкурент получает бонус от моего же дерева.

С другой стороны… если его розы зависят от моего деревца, то Чорбаджия зависит от меня. Ещё одна ниточка в корневой системе между людьми.

— Теперь третье. — Димитр поднял палец. — И это самое важное. Цветок нельзя срывать. Я замерил тут: если приблизить к нему металлический предмет, будь это ножницы или нож, то излучение резко меняется. Становится хаотичным и нестабильным. Деревце резко реагирует на угрозу.

— Цветок, как сердце земли? Если сорвать…

— Я не знаю, что будет. Но кристалл в моей рамке треснул, когда я поднёс ножницы слишком близко. Треснул, Семёнов, кристалл, который выдерживает десять тысяч единиц. Так что давай договоримся: никто не трогает цветок. Никогда.

— Договорились, — кивнул я.

* * *

Через три дня меня навестил Петър.

На этот раз с ним был человек, которого он представил как своего партнёра из Софии, интересующегося уникальной продукцией. Партнёр оказался высоким элегантным мужчиной лет пятидесяти с серебряными висками и манерами, выдающими столичного аристократа. Или очень богатого торговца, что в этом мире, видимо, было примерно одно и то же.

— Борис Величков, — представился он, пожимая мне руку. Рукопожатие было мягким, но цепким, как у человека, привыкшего держать дорогие вещи. — Я владею сетью аптек и лавок в Софии, Пловдиве и Бургасе. Петър рассказывал о вашем хозяйстве. Я хотел бы все увидеть лично.

— Конечно, — улыбнулся я. — Но предупреждаю, что некоторые вещи на моём участке выглядят… необычно.

— Молодой человек, — улыбнулся Величков, — я давно в магическом бизнесе. Меня сложно удивить.

Через полчаса он стоял перед деревцем в третьей зоне и молчал. Уже минут пять. Петър стоял рядом и делал вид, что изучает розовый куст, но на самом деле искоса наблюдал за реакцией партнёра.

Величков наконец повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но в глазах появился тот самый огонь, который я видел у Петъра при первой встрече. Огонь предвкушения больших денег.

— Сколько? — просто спросил он.

— Простите? — не понял я.

— Сколько вы хотите за это дерево? — кивнул Величков на объект обсуждения. — Назовите цену. Любую.

— Оно не продаётся.

— Всё продаётся, Семёнов. Вопрос только в цифре.

— Нет, не все, — твердо сказал я. — Это дерево — часть моей земли. Оно растёт из корня, который лежит под участком. Если его выкопать, оно умрёт. И земля умрёт вместе с ним.

Величков, прищурившись, смотрел на меня. Явно оценивал и просчитывал. Я видел, как за его спокойными серыми глазами работает калькулятор, перебирающий варианты.

— А если не дерево? — спросил он. — Если цветок? Один лепесток?

— Нет.

— Один лепесток, Семёнов. Я заплачу за него больше, чем вы заработаете за год. За пять лет. Хорошо, за десять.

— Нет, — повторил я. — Цветок и вовсе сердце земли. Если его повредить, пострадает весь участок. Всё, что на нём растёт. А также мои продукты, масло и мармалад. Вы же не хотите потерять поставщика ради одного лепестка?

Это был аргумент, который Величков принял. Деньги, бизнес-логика и холодный расчёт, что говорил: долгосрочная прибыль важнее разовой.

— Резонно, — согласился он. — Хорошо, дерево и цветок не трогаем. Однако я хочу контракт на всё остальное. Масло, мармалад, мази, томаты, перцы. Эксклюзивные поставки для моей сети.

— Не эксклюзивные, — поправил я. — У меня уже есть обязательства перед тремя аптеками в Софии, перед местными партнёрами и перед торговцами на базаре.