Страница 48 из 66
К обеду я выдохся. Сел на камень, вытер пот и огляделся. Расчищена была примерно четверть участка. Однако, три четверти оставалось. При таком темпе мне понадобится четыре дня на расчистку и ещё неделя на подготовку почвы.
— Живко, — сказал я уже вечером, — мне не хватает рук. Даже с Костадином и Добри это слишком медленно. Нет ли шанса, что из земли поднимется ещё кто-нибудь?
— Есть, — ответил Живко. — Но я бы не рекомендовал форсировать. Скелеты просыпаются, когда земля считает, что пришло время. Если вы попытаетесь вызвать их искусственно, результат может быть… непредсказуемым.
— Непредсказуемым — это как? — уточнил я.
— Последний раз, когда Велизар попытался поднять скелет силой, тот странно вышел из земли и три дня ходил спиной вперёд, врезаясь во всё подряд. Велизар потом неделю чинил забор.
— Понял. Не форсировать.
— Не форсировать, — подтвердил Живко. — Но есть же другой вариант. Наймите живых.
А че, в смысле? Тьфу, такой вариант я вообще не рассматривал.
— Живых? На мой участок? Где из земли торчат скелеты?
— На пустоши, господарю, а не на основной участок. Пустоши — это новая территория, там нет некромантической активности. Обычная земля и обычная работа. Возьмите пару крепких парней на расчистку, и за три дня всё будет готово.
Это было настолько здравой идеей, что я даже разозлился, что не додумался сам.
* * *
В среду я нанял двух работников.
С рекомендацией помог Здравоко, посоветовав братьев Йордановых. Марин и Божил были крепкими парнями лет двадцати пяти, которые как раз искали работу и, по словам кузнеца, работали как волы и ели… тоже как волы.
Братья пришли на рассвете, осмотрели пустоши и молча взялись за дело без вопросов и перекуров. К обеду они расчистили столько, сколько мы с Костадином за целый день. Я платил им по пять стотинок в день каждому. Они были довольны, и я был доволен. В общем, все были довольны.
Единственная проблема возникла, когда старший Марин отлучился за водой к колодцу на моём основном участке и нос к носу столкнулся с Костадином, который как раз выходил из земли на дневную смену.
Крик, полагаю, был слышен даже в Казанлыке.
Я все бросил и кинулся на звук. Обнаружил Марина прижавшимся спиной к колодцу, с глазами размером с мои ночные помидоры, и Костадина, который стоял напротив и, кажется, был озадачен реакцией. Скелет наклонил голову набок, протянул руку и, видимо, хотел похлопать парня по плечу, чтобы успокоить. Эффект вышел обратный.
— Это Костадин, — быстро сказал я, вклиниваясь между ними и соображая, как выкрутиться из ситуации. — Он… садовый помощник. Ты это… не обращай внимания.
Вот это я вляпался.
— Он… он мёртвый! — выдавил Марин.
— Технически, да. Но так безобиднее котёнка. Просто выглядит… э-э-э… специфически.
Костадин, словно подтверждая мои слова, поднял тяпку и принялся полоть ближайшую грядку с видом существа, которое ни на кого не собирается нападать. Получилось не очень убедительно, потому что тяпка в руках скелета в ржавой кольчуге всё-таки выглядела двусмысленно.
— Егор, — сказал Марин, медленно отлипая от колодца. — Ты, конечно, хороший мужик, платишь нормально и помидоры у тебя вкусные. Но если ты мне сейчас не объяснишь, почему у тебя на огороде скелет полет грядки, я, пожалуй, пойду домой и выпью ракии. Много ракии.
— Земля тут, как бы сказать, необычная, — начал я, используя формулировку, которая за последние недели стала моим вторым именем. — Геомагический источник, вот. Иногда он… поднимает старое. Это безопасно, проверено инспектором, есть заключение.
Я показал ему заключение Караджова. Марин прочитал, шевеля губами. Потом задумчиво посмотрел на Костадина, который спокойно пропалывал морковь.
— Геомагический… — повторил он. — Ладно. Если инспектор сказал, что безопасно, значит, безопасно. Но на обед я сюда не приду, буду есть на пустошах.
— Договорились.
Божил, младший брат, отнёсся к Костадину философски. Увидел скелета, моргнул, пожал плечами и сказал:
— Я встречался с Василинкой из Луговой Дичи. Так та пострашнее скелета будет.
Я решил не уточнять, в каком смысле страшнее. У каждого свои скелеты в шкафу. У меня они просто на грядке.
* * *
К пятнице пустоши были расчищены. Полгектара голой, чистой земли, готовой к обработке. Братья Йордановы получили зарплату за три дня, бонус в виде корзины ночных томатов и перцев (Марин, несмотря на встречу с Костадином, от помидоров не отказался — храбрость или голод, а может, и то и другое. Мне в свою очередь пообещали прийти в любой момент, если понадобятся.
— Понадобятся, — заверил я.
— Только предупреждай заранее, если у тебя ещё что-нибудь из земли полезет, — попросил Марин.
— Обещаю, — кивнул я.
Теперь мне нужно было засадить эти полгектара. И я точно знал чем. Конечно же, чёрными розами из третьей зоны.
Только не в чистом виде. Третья зона — самый эпицентр, там энергия слишком мощная. Пустоши же обычная земля без всякой некроэнергии. Значит, нужен промежуточный вариант: розы, пророщенные в третьей зоне, но пересаженные на обычную почву с добавлением грунта из буферных зон. Попробуем так.
Я провёл выходные в экспериментах. Срезал черенки с розовых кустов третьей зоны, укоренил их в смеси обычной земли и грунта из второй зоны, высадил на пустошах рядами. Добри помогал, точнее… Добри делал основную работу, а я ассистировал. Его садовническая интуиция была безупречной. Он прекрасно чувствовал, на какую глубину сажать, какое расстояние оставлять между кустами, где подсыпать грунта, а где убрать.
К воскресенью на пустошах стояли ровные ряды молодых розовых кустов. Двести штук. Такие маленькие и нежные, однако уже тянущиеся к солнцу. Листва и стебли были тёмно-зелёными с фиолетовым отливом. Пока промежуточный вариант: сила третьей зоны, укрощённая буферным грунтом.
Если хотя бы половина приживётся, а Добри ручался бы за три четверти, если бы мог ручаться, то через месяц у меня будет сто розовых кустов, дающих масло. Не такое мощное, как из третьей зоны, но значительно сильнее обычного. Достаточно, чтобы выйти на промышленный объём.
* * *
В понедельник приехал Петър.
Торговый посредник из Казанлыка выглядел так же, как в нашу первую встречу. Только в глазах горел тот особый огонь, который я видел у людей, почуявших большие деньги.