Страница 40 из 66
— То что?
— Штраф и предписание прекратить деятельность. В крайнем случае конфискация земли в пользу управы, — произнёс Боян последнее слово так, будто оно жгло ему язык. — Я не хочу этого, Семёнов. Поверь мне.
Я верил. Кмет был трусоват, но не подл. Просто мелкий чиновник в городе, где один человек контролировал половину экономики. Рычагов у Бояна было мало, а давление на него шло огромное.
— Три дня, — произнес я. — Спасибо, кмет Боян. Я буду готов.
— К чему ты будешь готов? — тихо спросил он.
— К проверке, конечно. Пусть приходят и смотрят. На моём участке нет некромантии.
Что было чистейшей ложью. На моём участке было три скелета, зомби-дворецкий, некромантический источник энергии и розы, растущие на древнем корне неизвестного происхождения. Но формально я ведь не практиковал некромантию. Не поднимал мёртвых, не читал заклинаний и не проводил ритуалов. Мои скелеты поднимались сами, земля сама гудела сама, а я… я сажал овощи.
Вопрос в том, поверит ли в это комиссия.
* * *
Я шел домой очень быстрым шагом. В голове стучало набатом: три-дня-три-дня-три-дня. Определённо проклятое число.
Живко, увидев моё лицо, он ничего не стал спрашивать и просто подвинул чашку.
— Рассказывайте.
Я почти выпил залпом и все рассказал. Живко слушал молча и не перебивал. Когда я закончил, он долго сидел неподвижно, и только пальцы на его руках чуть подрагивали. Кажется, мой зомби занервничал.
— Незаконная некромантическая деятельность, — наконец повторил он. — Торговая гильдия и комиссия.
— Да, — кивнул я.
— Это серьёзнее жалобы на базаре, господарю. Значительно серьёзнее, потому что жалобу можно отклонить. Проверку — нельзя.
— Знаю. Что делать?
Живко снял феску, положил на колено и посмотрел на участок.
— Во-первых, — сказал он, — Костадин, Добри и Росица должны уйти в землю и не появляться в день проверки. Это критично. Если комиссия увидит скелетов, работающих на вашем участке, никакие объяснения не помогут. Это будет прямое доказательство некромантической активности.
Уж куда прямее.
— Они послушаются? — спросил я.
— Земля реагирует на ваши намерения. Скажите им накануне вечером, ясно и чётко, что нельзя выходить. Они почувствуют.
— Хорошо, а дальше?
— Во-вторых, я должен быть невидим. Подвал, закрытая дверь и никаких следов. Мои вещи, книги и записи Велизара должны быть спрятаны. Если найдут разумного зомби в подвале, это будет ещё хуже, чем скелеты.
А если зомби и скелетов разом… У-у-у…
— Вещи спрячем, дверь запрём, как в прошлый раз, только тщательнее, — согласился я.
— В-третьих, — сказал Живко, — у нас… перегонный аппарат. Если они спустятся в подвал и увидят аппарат для перегонки некророзового масла…
— Тоже хорошо спрятать?
— Невозможно, он слишком большой. Но его можно замаскировать. По суьт, перегонный аппарат — это самогонный аппарат. Многие в Долине гонят ракию дома. Если мы уберём колбы с маслом, промоем змеевик и оставим рядом пустую бутылку из-под ракии, аппарат будет выглядеть как обычный домашний дистиллятор. Ничего противозаконного.
— Живко, это гениально, — выдохнул я.
— Спасибо, я практикую это сто двадцать лет.
Я допил остатки чая, которые не удалось заглотнуть сразу и перешёл к четвёртому пункту, который Живко не озвучил, но который висел в воздухе:
— Розы в третьей зоне проблема?
— Да.
— Чёрные розы, светящиеся в темноте, растущие с невероятной скоростью на земле, которая горячая на ощупь. Если комиссия это увидит…
— Если комиссия это увидит, у них возникнут вопросы, на которые вы не сможете ответить, не раскрывая правду о корне, — закончил Живко. — Но розы не спрячешь. Они растут из земли, а не из подвала, где живет зомби.
— Значит, нам нужно объяснение, — сказал я. — Придумать легенду.
— Какую?
Я серьезно задумался. Встал, прошёлся по крыльцу и посмотрел на третью зону. Чёрные розы качались на ветру, и даже при дневном свете в глубине лепестков мерцал золотистый отблеск.
— Димитр, — озарило меня. — Нам нужен Димитр и его заключение. Официальное с печатью, в котором будет сказано, что чёрные розы — это природная аномалия, связанная с особенностями почвы. Не некромантия, а геомагия. Естественный магический фон, который влияет на растения.
— Геомагия? — переспросил Живко, чуть приподняв брови.
— Магия, связанная с землёй. С геологией, минералами и подземными потоками. В книгах из читалишта я встречал упоминание, что некоторые участки в Долине имеют повышенный магический фон из-за подземных источников. Это никакая не некромантия, а природное явление.
— И вы хотите, чтобы Димитр подтвердил это в заключении?
— Я хочу, чтобы Димитр написал правду. Потому что это и есть правда, Живко. Корень под третьей зоной — это не некромантический артефакт, а явно природный объект. Пусть он очень мощный, но точно природный. Я не создавал его и Велизар тоже. Он был тут тысячи лет, а я просто сажаю на нём розы.
Живко смотрел на меня с выражением, будто осознал, что я только что придумал нечто, до чего мне не додуматься за сто двадцать лет.
— Геомагия… — медленно повторил он. — Природный магический фон. Повышенная концентрация земной энергии. Это не некромантия, а геология.
— Именно, — подтвердил я.
— Это… может сработать, господарю.
— Это должно сработать. Потому что другого варианта у нас нет.
* * *
Я побежал к Димитру прямо по улицам Тихого Лога, мимо площади с фонтаном, пекарни с хриплым колокольчиком и лавки с амулетами, где цветы в горшках повернулись мне вслед, как подсолнухи.
Димитр был в аптеке и работал с моими десятью каплями масла. На столе перед ним стояли три маленьких горшочка с чем-то зеленоватым. Я предположил, что это первые пробные мази.
— Димитр! — крикнул я с порога. — Мне нужна срочно ваша помощь!
Он посмотрел на меня поверх очков:
— Что случилось?
Я выложил все про проверку и обвинение в незаконной некромантии. Димитр слушал и хмурился. Потом снял очки и долго протирал их, явно размышляя над услышанным.
— Геомагия, — произнёс он, когда я изложил свою идею. — Интересно, Егор, интересно. И, я скажу, не лишено оснований.
— Вы можете подтвердить это? Официально?