Урожай еще тот

Три зоны участка, две из которых засеяны и приносят урожай. Третья зона с розами у источника, дающими масло невиданной силы. Флакон некророзового масла в подвале — первая пробная партия. Мармалад, что баба Цвета продаёт за пятнадцать стотинок и не успевает пополнять. Контакт столичного торговца Петъра, готового платить десять стотинок за помидор. Имеется патент на торговлю и партнёры. Сюда относим Тодора-лютеничника, Румяну с механой и бабу Цвету с лавкой. Аптекарь Димитр идет как научный консультант.

И еще в наличии три скелета. Воин, садовник и повариха.

Некромантическое кадровое агентство расширяет штат.

— Живко, — позвал я. — А Росица не может готовить для базара, правильно? Люди не примут еду, приготовленную скелетом?

— Категорически не примут, если узнают. А узнают они быстро, — подтвердил Живко. — Но она может готовить для вас. И для… особых случаев.

— Каких это?

— Допустим, вы захотите пригласить кого-то на ужин. Аптекаря Димитра, например. Или того торговца из Казанлыка. Или… — Он помолчал, вспоминая список наших знакомых. — Кмета Бояна, который любит поесть и которому не помешает лишний повод быть на вашей стороне.

Дипломатия через баницу. Мне это определенно нравится.

— А что, если она будет готовить полуфабрикаты? — осенило меня. — Начинки, заготовки там, тесто. Всё то, что потом можно продать Румяне для механы или бабе Цвете для лавки. Никто не увидит, кто готовил. Увидят только результат.

Живко поправил феску.

— Вы знаете, господарю, иногда мне кажется, что вы думаете быстрее, чем я успеваю за вами.

— Это комплимент? — уточнил я.

— Это наблюдение. Комплименты я вам делать не нанимался.

Я усмехнулся и посмотрел на участок. Закат привычно окрашивал горы в медь и гранат. Костадин неподвижно стоял вдалеке. Добри колдовал над розами в третьей зоне, и рядом с ним мерцали золотистым светом цветки, от которых всё ещё шёл одуряющий аромат. Росица деловито гремела кастрюлями на кухне. Кажется, я начал уже воспринимать это как что-то нечто уютное. Птицы рассаживались на заборе, готовясь ко сну.

На столике у перил стоял маленький стеклянный флакон с тёмно-золотым маслом из первой перегонки. Всего несколько капель, которые стоили больше, чем весь мой прежний годовой оклад в том опенспейсе, где я правил слайды для Геннадия Палыча.

Забавно. Я сбежал из мира, где был никем, и попал в мир, где стал… кем? Агромантом с тремя скелетами, зомби-дворецким, ворчливой тыквой и флаконом масла, за которое столичные аптеки отдадут состояние.

Да, забавно. И немного страшно.

— Живко!

— Да, господарю?

— Когда Чорбаджия узнает про масло… а он узнает… что будет?

Живко долго молчал. Так долго, что я уже подумал, что он не ответит.

— Когда он узнает, господарю, — наконец произнёс он, — игра перейдёт на другой уровень. Помидоры и перцы — это мелочь и раздражение, а масло — серьёзная угроза. Если ваше масло выйдет на рынок, оно не просто подорвёт его монополию. Оно сделает его продукт второсортным, и он это прекрасно понимает.

— Значит, попытается…

— Он попытается всё, — заверил Живко. — Бюрократия, слухи, давление, а если не сработает, то что-то более прямое. Чорбаджия Кръстьо — не злой человек, господарю. Однако он человек, который тридцать лет строил империю, и он не отдаст её без борьбы.

— Я тоже не отдам, — тихо и твердо сказал я.

— Я знаю. — Живко посмотрел на меня, и в его запавших глазах мелькнуло что-то, что я видел уже не первый раз. Уважение? Может быть. — Поэтому я вам и помогаю.

Некоторое время мы ничего не говорили.

— Хотя, формально, я помогаю дому, — тут же поправился он. — Вы просто в нём живёте.

Я сделал вид, что даже и не думал улыбаться. Живко забрал чашки и ушёл на кухню, откуда доносились звуки деятельности Росицы. Кажется, она взялась за чорбу, и судя по запаху, это будет нечто выдающееся.

Воин, садовник, повариха и зомби-дворецкий, который просто помогает дому, а не то, что я мог бы подумать. Конечно-конечно.

Ладно, Чорбаджия. Ты снизил цены, а я сварил масло. Дальше твой ход.

Глава 14

Первым делом я отнёс масло Димитру.

Не весь флакон, конечно. Отлил пять капель в крошечный стеклянный пузырёк, который нашёлся в велизаровских запасах. Он был такой маленький, что помещался в кулаке. Пять капель. Живко сказал, что для анализа достаточно двух, но я решил дать с запасом. Мало ли, вдруг Димитр захочет проверить трижды.

Он захотел проверить четырежды.

Я застал аптекаря за обычным делом — рассматриванием чего-то через кристаллический микроскоп. Он бормотал под нос и записывал цифры в тетрадь почерком, который, видимо, мог разобрать только он сам. Колокольчик над дверью при моем появлении звякнул, Димитр поднял голову, увидел меня и расплылся в улыбке.

— Семёнов! Заходи-заходи. Ты мне как раз нужен, я тут перепроверял данные по твоим перцам и обнаружил, что…

— Димитр, — перебил я, — у меня кое-что поинтереснее перцев.

— Поинтереснее перцев? Это заявка, парень. Ну, показывай.

Я поставил пузырёк на стол. Димитр посмотрел на него. Взял и поднёс к свету. Золотистые искорки заиграли в масле, как живые.

— Это что? — спросил он тихим сосредоточенным голосом, как у человека, который чувствует, что стоит на пороге чего-то важного.

— Некророзовое масло из чёрных роз, выращенных на моём участке. Первая перегонка, делал вчера.

Димитр медленно откупорил пузырёк. Вдохнул запах. Закрыл глаза.

Наверное, полминуты ничего не происходило.

После он открыл глаза, и в них было что-то, что я видел только у людей, переживающих религиозный экстаз. Или у учёных, которые только что увидели то, что искали всю жизнь.

— Дай мне час, — сказал он. — Нет, два. Нет, дай мне времени до вечера. И никому, слышишь, никому ни слова! Пока.

— Хорошо, — согласился я.

— И, Семёнов!

— Да?

— Если это то, что я думаю… — Димитр не договорил, махнул рукой и уткнулся в микроскоп.

Я вышел из аптеки, и колокольчик проводил меня растерянным звоном.

* * *

Пока Димитр колдовал над моими пятью каплями, я занялся делами.

Во-первых, завёз очередную партию урожая бабе Цвете. Четыре корзины ночных томатов, три корзины перцев, связки базилика и мяты. И пять горшочков мармалада — всё, что успел сварить Живко.