Страница 46 из 369
— Не знаю, была бы от этого польза или нет, но погавкались бы мы здорово, – вздохнула я. – Что за глупость ты городишь – больше вампиром! Это как стать больше помидором на грядке – или он там есть, или его там нет! И, ты прости, мне кажется, что большая жестокость не для тебя. Ты – художник до мозга костей. Если огрубеешь душой, ты станешь сильнее, но и слабее одновременно. Пойдет размен – частичка силы и жестокости за частичку творческого огня. Это неравноценно. Всегда может найтись кто-то, чтобы драться за тебя! Но кто смог бы за тебя творить?
— Ты и правда так думаешь?
— А ты думаешь иначе?! Даниэль вдруг засмеялся.
— Стыдно признаваться в собственной нескромности. Но твои мысли – это отражение моих. И я думаю именно так. Я не согласен на такой размен!
Я прицелилась – и чмокнула его в щеку.
— И на что же ты согласен?
— Я уже начал рассказывать тебе про Мечислава. Он тоже был alu
Мне это ни о чем не говорило.
— Ты противоречишь сам себе. Их мало, но они – сильны. Как тебя понимать?
— Мне кажется, что ты уже все поняла. Мечислав – один из самых странных вампиров, которых я знал. Его идея та, что он должен получить власть добровольно. Власть только тогда становится истинной, когда она принесена и возложена к твоим ногам. Это как с браком. Можно клясться в верности и преданности, но по принуждению это будет до первого соблазна. Добровольно принеся те же клятвы, ты выстоишь даже перед богом любви. Мы с Мечиславом немного общались. Он хотел выкупить меня у Елизаветы, но она требовала взамен то, что он не смог бы дать. Свободу или жизнь. Его или кого-то из его вампиров. Он не стал бы обрекать никого на муки с Елизаветой. Я не виню его за это. Знаешь, пятнадцать вампиров, которые готовы за своим протектором в огонь и на солнце, – это очень немало. Это больше того, что может выставить тот же Андре. У него около сотни вампиров, но реально за него станут сражаться добровольно не более десяти человек.
— Солдат по принуждению – не солдат, так?
— Именно. Мечислав сможет замолвить за меня слово перед Советом Старейшин. И к нему прислушаются. Особенно если ты выступишь свидетелем.
— А мое слово будет иметь вес?
— Как обычного человека – вряд ли. Но ты не обычный человек. Ты – женщина, устойчивая к вампирскому гипнозу. Более того, специализация Дюшки – черт, вот ведь прилипает! – Андре – гипноз. Он может заставить кого угодно сделать что угодно. А ты осталась свободной от его воли. Это аргумент. Старейшины всегда прислушиваются к необычным людям. Хотя бы для того, чтобы получить их в собственность.
— Мне не слишком хочется быть чьей-то собственностью, – заметила я. – Тем более целой компании клыкастых отморозков.
— А моей? – Даниэль внимательно смотрел мне в глаза. – Если я перед Советом объявлю тебя своей собственностью, никто не сможет претендовать на тебя. Разумеется, это будет только игра. Ложь во благо.
— Надо подумать. Кстати, ты можешь как-то объяснить мне мои способности? Я определенно не поддалась гипнозу вашего Дюшки. Хотя он и старался. И вчера был еще один интересный момент – если говорить о крови. Мне показалось – или меня как-то.. ломануло? И тебя тоже, когда ты пил у меня из вены?
Вампир помрачнел.
— Это сложный разговор. И я честно признаюсь: теория магии – не моя стихия.
— Жаль. Сейчас это было бы полезно. Но хоть что-то ты знаешь?
— Знаю. Ты в курсе, что есть люди, которых называют экстрасенсами, колдунами, ведьмами..
— Это не про меня. Я даже билеты на экзамене не угадываю. В принципе.
— Или – про тебя, но немного не так, как ты думаешь. Колдун – это не только господин в длинной мантии и острой шляпе, который вызывает град и нападение саранчи..
— Ага, а еще швыряется огненными шарами прямо из пальцев.
— Есть и еще одна форма – стихийные волшебники.
— Это еще что за звери? – Если прекратишь меня перебивать по поводу и без повода – узнаешь.
— Извини.
— Извиняю. Стихийные волшебники – это самые обычные люди. Не хуже и не лучше остальных. Но их дар пробуждается в критическую минуту. Да так, что потом все вокруг только удивляются – откуда что взялось. Марафонский гонец, например. Представь себе, целый день сражаться, а потом бежать. Для этого надо быть сверхчеловеком. Или стихийным волшебником, который твердо решил отдать все – даже жизнь – для победы. Истории известно немало подобных случаев. Особенно часто они происходили на полях сражений, сама понимаешь: война, угроза жизни, близость смерти – этого достаточно, чтобы снять все ограничения. Или люди, которых потом называли святыми. В критической ситуации их дар вспыхивал огнем. Конечно, это использовалось церковью в своих интересах.
— А почему нет? Если этот дар действительно от Бога? – возразила я.
— Оставим в покое сложные взаимоотношения вампиров и церкви. Знаешь, твой дар довольно необычен. Если бы это было только один раз – я бы все понял. Но у тебя все вспыхивало не меньше четырех раз, так?
— То есть?
— Я так понял, первый раз – это еще на даче. Второй раз в клубе. Третий раз – когда умерла вампирша. И четвертый раз – со мной. Можно добавить еще и пятый. Нормальный человек после твоих повреждений валялся бы в беспамятстве, а у тебя даже насморка нет.
— Это ж хорошо?
— Это опять две стороны одной монеты. Да, хорошо, что ты волшебница, хорошо, что ты настолько сильная, плохо другое. Наш Совет да и Дюшка.. то есть Андре с удовольствием используют тебя в своих целях, вне зависимости от твоих желаний и предпочтений.