Страница 45 из 369
— Даниэль, а если бы она не захотела отпускать тебя?
— Андре мог бы обратиться к Совету. Если бы он предложил мне свою защиту, я принял бы ее. А Старейшины подтвердили бы наше решение. И Елизавета ничего не смогла бы сделать. Но она оказалась умнее. И ты нашла меня – таким. Это длилось уже восемь дней. Мне вдруг стало холодно, и я обхватила себя руками. Восемь дней?! Высшие Силы! Да как он мог все это вытерпеть и не сойти с ума?!
— Меня мучили ради боли, а сумасшедшим боль не важна. Поэтому мне старались сохранить здравый рассудок. А боль можно причинить, и не слишком уродуя. Тем более что вампиры быстро регенерируют.
— Даниэль..
В моем голосе было искреннее сочувствие. Слов у меня не было, но кому нужны слова?! Даниэль отлично знал, что я здесь, я рядом, что в любую минуту я готова помочь и поддержать его. И что в этом бою мы будем сражаться рука об руку. И я не ударю его в спину. Экзальтированных дамочек и любовниц хватает во все времена. А вот настоящие подруги, с которыми можно и коня на скаку остановить, и в горящую избу вместе войти, встречаются гораздо реже.
Несколько секунд в комнате висело молчание. Потом я рискнула озвучить вопрос.
— Это она приказала так поступить с тобой?
Даниэль опустил голову. Длинные волосы скрыли его лицо. Но если он хотел так спрятаться от вопроса, то просчитался. Я осторожно отвела локоны в сторону – как занавес, и на меня хлынул свет его серых глаз. В них были печаль и память о пережитой боли.
— Да или нет, Даниэль? И если да – зачем ей такие сложности? Почему она не стала пытать тебя среди своих? Она же никому не обязана отчетом в своем доме? Зачем посылать тебя к другому Князю? У нее не хватает палачей?
— Елизавета – очень старый вампир. Примерно девятьсот лет. Это много, Юля. Очень много. И она очень сильна. Она создала меня, и я принадлежу ей. Но я тоже стар. И у меня есть хороший друг.
— И что?
— Его зовут Мечислав. Он русский. Ему больше семисот лет – и он силен. Он очень силен. Потенциально даже сильнее Елизаветы.
— Потенциально?
— Сейчас он не справился бы с ней. В будущем, лет через триста, может, чуть больше или чуть меньше, он сможет уничтожить ее— и ничего не почувствовать при этом. Как ты – ты еще не стала такой, как на портрете.
Потенциально ты очень сильна. Но пока твоей силы хватило только на то, чтобы смотреть в глаза Андре. Гипноз на тебя все равно действовал.
— Только до первой боли.
— Ты мне расскажешь потом об этом?
— Расскажу.
— Хорошо. Итак, Мечислав. Около шестисот лет назад он смог разорвать все связи и стать ронином.
— Кем?
— Ронином. Свободно странствующим вампиром.
Я ничего не понимала, и Даниэль это видел. Он тряхнул головой и попытался объяснить лучше.
— Если я тебя укушу и ты станешь вампиром, я стану твоим Креатором. Твоим создателем. Творцом. Буду властен над тобой в жизни и смерти. Над твоим телом, разумом и душой.
Меня словно холодом пронзило.
— Не советую тебе этого делать. Зубы выбью.
— Я просто стараюсь объяснить. Я никогда не превратил бы тебя в вампира, не имея на то твоего согласия. Только если не было бы другого способа спасти тебе жизнь.
Он говорил искренне. И я кивнула. Странно, но Даниэль старался мне не лгать. Наоборот, он открывался для меня, чтобы я могла понять, когда и что он чувствует. Интересно, было ли это для него обычным состоянием? Или просто за триста лет можно набрать определенный опыт? И этот опыт говорит ему, что все сказанное останется между нами, а ложь рано или поздно выплывет наружу. И что лжи я ему не прощу, какую бы цель он ни преследовал? Черт их разберет, этих вампиров!
— Так вот. Ты становишься моим alu
— Alu
— У людей нет такого понятия. В переводе с итальянского «alu
— Приемлемо?
— Я выбрал плохое слово. Скорее если это не ведет к смерти alu
— Как это мило! – восхитилась я. – Таким образом, то, что было с тобой, – это приемлемо?!
С ума сойти! Это круче садо-мазо!
— Это не вело к моей смерти. Разве что спустя несколько дней. И в то же время – это было неправильно.. несправедливо по отношению ко мне! Елизавета обиделась на меня – да! Но она не должна была поступать со мной так за то, что я изменить не в силах! Это Старейшины не одобрят!
— Так скажи им об этом! Пусть они сдерут с этих тварей шкуру и постелют вместо коврика!
В эту секунду я искренне ненавидела неизвестную мне Елизавету. Попадись мне эта тварь в данный момент – и я отдернула бы шторы и вытащила ее своими руками на солнце! И пусть горит синим пламенем! Права на жизнь и душу! А больше ей ничего не надо?! До меня как-то не сразу дошло, что я.. да, я хотела бы получить Даниэля в свою полную собственность! Но не как какой-то там Креатор! Просто как женщина. Любящая и любимая.
Эй, Юля, а ты уверена, что ни об какой пенек головкой не билась? Он, на минуточку, вампир, а ты позагорать любишь! Но развивать свои мысли я не стала. Не ко времени. И сосредоточилась на ответе Даниэля.
— Я недостаточно силен, чтобы предстать перед Старейшинами. Они сочтут, что это было сделано для меня. Чтобы избавить меня от излишней мягкости. Сделать больше.. больше вампиром!
— Как мило! А я могу предстать перед ними?!
У Даниэля буквально отвисла челюсть.
— Ты? Зачем?!
— За парой ласковых слов, – огрызнулась я. Меня подхватывала волна чистого бешенства. В таком состоянии казалось, что ударь я кулаком в скалу – и она разлетится на крохотные кусочки. Зверь-из-зеркала выл и ревел в глубине души, и я почти видела, как он царапает когтями тонкое стекло. Не знаю, так это или нет, но в таком состоянии я могла сцепиться и с директором института. Подумаешь там, вампиры! Зубки у них не отросли для того, чтобы меня напугать! И еще тысячу лет не отрастут! А когда отрастут – повыдираю на фиг! Гвоздодерами! Вслух я этого не сказала, но Даниэль меня понял.
— Ты хочешь сказать, что могла бы заступиться за меня перед Старейшинами?