Страница 61 из 70
Глава 25. Ученик. 9 марта.
Самолет за мной прилетел на следующее утро. Я сначала даже напряглась, что из-за меня столько хлопот, но после выяснила, что самолет принадлежал королевской администрации, вез какую-то делегацию и прилетел бы в любом случае. А вот сотрудник российского посольства Владимир Николаевич прибыл специально по мою душу.
Ночь мы с Шаттером провели в местном госпитале. У меня взяли кучу анализов, выдали горсть витаминов и отправили отдыхать. Что делали с маэрдом я не знаю.
Утром, перед тем как меня увезли в аэропорт, я зашла в его палату. Шаттер выглядел странно. Больничная пижама была ему несуразно велика, но как ни странно мужчина не выглядел смешным. Наверное, этот человек сохранил бы достоинство, даже одень его в мешок из-под картошки. Стоял он у окна, с любопытством разглядывая больничный двор. Но при моем приближении развернулся к подоконнику спиной.
– Через полчаса я уеду, - сообщила, вставая напротив Шаттера. - Мы больше не увидимся.
– Даже адрес не дашь? - спросил он, чуть склонив голову. И в этот момент я готова была поклясться, что в уголках красивых губ спряталась усмешка.
– Зачем? Я спрашивала про тебя. Ближайшие три года, если не узнают, откуда ты (а они не узнают), тебя будут assimilate здесь. Назначат stipend, отправят изучать язык. Но выехать ты никуда не сможешь.
– Значит, в ближайшее время тебя не побеспокою. Запишешь адрес?
Я молча подошла к столику, на котором стоял телефон и лежала тонкая стопка листов для заметок. Написала свой рабочий адрес, сложила пополам и протянула Шаттеру. Он повертел листок в руках, попытался пристроить в мешок за поясом, которые в его мире служили карманами, но не обнаружил его и чуть растерялся.
– Выучу, - подумав, решил он и улыбнулся.
Впервые на моей памяти! Сердце вдруг болезненно сжалось, и я заморгала, пряча слезы. Я запомню его таким. Расслабленным и довольным. Пусть и не понимаю причин для веселья, но если эта ситуация заставляет его улыбаться, то… может не так и счастлив он был в своем мире.
– Верни бумагу, я запишу свой phone number. Это такое устройство…
– Я знаю что это. Когда-то интересовался.
– Хорошо. Вот, держи.
Я протянула руку, чтобы отдать листок, но Шаттер вместо того, чтобы забрать его, сжал мое запястье. Я задрала голову, непонимающе уставилась на мужчину. Какой же он высокий. Худой, жилистый и очень высокий.
– Если мы никогда не увидимся, - сказал он негромко, - то подари мне один поцелуй.
– Что? - я дернулась, но Шаттер не отпустил. В голове непрошено мелькнула подсмотренная сцена поцелуя маэрда с невестой. Бросила с горечью. - А как же Верена?
– Я разорвал помолвку. Заплатил откупные. Верена не осталась в обиде.
Мысли заметались в голове стаей испуганных воробьев.
– Ана? - позвал Шатт, и я зачарованно уставилась на его губы. Уточнять он не стал, перехватил меня поудобнее и поцеловал. Легко, нежно, осторожно. Не попытался углубить поцелуй, даже когда я ответила. Сдался лишь когда я сама прильнула к нему, обхватила шею, запуталась пальцами в светлых прядях. Я впервые в жизни целовалась с мужчиной не ради любопытства, эксперимента или чувства долга. Я целовалась потому, что он мне безумно нравился. И впервые в жизни испытывала то, о чем не раз читала. И ослабевшие коленки, и волнительную тяжесть внизу живота, и кожу, наэлектризованную настолько, что гладкая ткань больничной пижамы вдруг стала колючей и невероятно лишней.
А потом я отпрянула. Вырвалась из мужской хватки, которая лишь на пару секунд стала крепче, но тут же ослабла. Шаттер не остался безучастным. Его глаза шало блестели, растрепанные мною волосы так и остались взъерошенными, губы снова изгибались в улыбке.
– Я запомню тебя таким, - прошептала я, спиной отступая к двери.
– Я скоро освежу твою память, - пообещал он и поднял листок с телефонным номером. Когда он выпал из моих пальцев? Я не помнила.
В палату я вернулась в растрепанных донельзя чувствах. Переоделась в одежду, которую мне предоставили в больнице - простые спортивные штаны, топик и белая футболка. Села на кровать, спрятав ладони между коленей, и попыталась успокоиться.
Шаттер расстался с невестой. Из-за меня? Скорее всего. Чем еще объяснить то, что он рискнул отправиться за мной в чужой мир? И то, что он, кажется, ничуть не жалеет? Но что это меняет? Его действительно не выпустят из страны в ближайшие годы, а за это время многое может произойти… если только я сама к нему не приеду раньше…
Это решение - еще не до конца осознанное, размытое - тем не менее меня устроило, и поездка в аэропорт прошла спокойно. Я разглядывала местный пейзаж, по большей части пустынный или засаженный чем-то низкорослым вроде дынь или капусты, и легко улыбалась.
– Анна Андреевна? - представитель посольства ждал меня в отдельной переговорной комнате. Это был русоволосый короткостриженный мужчина среднего возраста, роста и комплекции. Серьезный, собранный и вежливый. - Рад встрече. Меня зовут Владимир Николаевич Зотов.
– Добрый день. Очень рада услышать родную речь, соскучилась.
– Присаживайтесь, сейчас принесут напитки. До вылета два часа, есть время побеседовать.
Я устроилась на низком диванчике. Мужчина сел на него же, но так, что между нами уместился бы кто-нибудь вполне упитанный.
– Вы говорите, что соскучились по русскому языку. А на каком общались похитители?
– На английском и еще одном. Я раньше такой не слышала.
– Но вы же лингвист, наверняка что-то уловили, запомнили? У нас есть записи на всех известных языках, сможете определить нужный?
– Попробую.
Расспросы продолжились. Как произошло похищение? Вы запомнили похитителей? Кого еще вы видели? Как смогли сбежать?
Я отвечала полуправду.
– Около дома. Мне вкололи что-то в шею, очнулась уже в общине. Похитители? Я видела троих. Главного зовут Эджар. Описать? Да, смогу. В общине живет около ста человек со всего мира. Эмма из США, Жули из Китая. Из России еще Павел, Олеся из Белоруссии. Дети? Да, тоже есть. Мне вживили чип. Вот сюда. Как собаке, для отслеживания передвижений. Но в чипе еще были микродозы медикаментов, так мне сказали. Потом вырезали, чтобы лекарства не влияли на эксперименты. Наверное, мы не сбежали, нас отпустили. Вывезли в безлюдное место и выкинули. Почему? Могу только предполагать. Не подошли для их целей или выработали свой ресурс.
К моменту, когда нас пригласили на посадку, я была измучена расспросами и к Владимиру Николаевичу испытывала стойкую неприязнь. Понимала, что человек делает свою работу, но ничего не могла поделать с эмоциями.