Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 95

Глава 18 Павильон идеальных супругов

Павильон самостоятельных решений оказался обманом с хорошим вкусом. Снаружи он выглядел скромно: зелёная калитка, табличка «Подумайте без пары», два фонаря и ни одной свахи. После лент, аукционов, пельменей-пророков и тёщ напрокат это почти внушало доверие, а в Юйлане доверие обычно уже считало твоё приданое.

Внутри был тихий сад под крышей: каменные дорожки, карликовые сосны, пруд с бумажными лотосами. В глубине стояли три двери: «Прошлое, которого можно было избежать», «Будущее, которое можно улучшить», «Супруг, которого вы заслуживаете».

— Нет, — сказала Сяо-Лань.

Цикада №108 высунулся из булавки.

— Предлагаю дверь «Выход, которого здесь нет».

— Очень остроумно.

Дух в зелёной шапочке возник у куста.

— Павильон показывает только возможности. Можно принять, отвергнуть, обсмеять или подать жалобу.

— Жалоба куда?

— В ящик у выхода.

— А выход где?

— После выбора.

Дверь «Супруг, которого вы заслуживаете» открылась сама.

Сяо-Лань могла уйти. Наверное. Если бы красная нить не тянулась к Вэю за пределы павильона. Если бы она не видела фальшивую первую встречу. Если бы мысль «а вдруг настоящее чувство тоже сконструировано?» не сидела под рёбрами.

Она вошла.

За дверью было Нефритовое бюро.

Но неправильное.

Чересчур чистое.

Шкаф стоял ровно и не скрипел. Папки лежали по цветам. На столе не было пятен, крошек, чужих слёз и записки «не верить красивым женихам до проверки тени». На стене висел журнал посетителей.

За столом сидел Вэй Жэнь.

И улыбался.

Сяо-Лань разозлилась — немного, просто чтобы дышать.

— Госпожа Ли, — сказал он, поднимаясь. — Вы вернулись. Я рад.

— Уже плохо.

Идеальный Вэй подошёл легко, без звона лент и служебной осторожности. Светлый халат не держал официальной жёсткости, рукава были мягче.

Чересчур мягче.

— Я приготовил чай. Без коррупционного подтекста, настоя удобного согласия и протокола.

— Кто вы и что сделали с настоящим Вэем?

— Я тот, каким он мог бы быть рядом с вами, если бы не боялся.

Цикада пискнул:

— Опасная формулировка. Пахнет дешёвой судьбой.

— Настоящий Вэй сказал бы: «эмоциональное состояние субъекта требует уточнения».

Идеальный Вэй улыбнулся с тёплой печалью.

— Тогда проще. Вам нужен человек, который не будет спорить на каждом шагу.

— Мне нужен человек, который не выглядит как свадебный пряник с глазами.

Он взял со стола свиток.

— Я написал вам стихи.

Сяо-Лань замерла.

— Что?

— Стихи. Без приложений, сносок и уточняющих параграфов.

— Руководитель, — тихо сказал Цикада, — у настоящего инспектора при виде такого началась бы внутренняя проверка.

Идеальный Вэй развернул свиток.

— 'Ты — ветер в нефритовых листьях,

Ты — смех, что ломает порядок,

И дом, где порядок не нужен'.

Сяо-Лань посмотрела на него, на свиток и обратно.

— Порядок не нужен? Вэй Жэнь скорее съест собственную линейку, чем напишет такое.

— Это идеальная версия.

— Это преступление против характера.

Идеальный Вэй даже не обиделся. Настоящий бы обиделся не словами — манжетом. У настоящего Вэя был целый язык манжетов: левый — раздражён; правый — пытается не спорить; оба — мир рухнул, но форма держится.

— Я дам вам то, что вы хотите, — сказал он. — Не стану закрывать бюро. Зарегистрирую Цикаду. Буду пить чай у тетушки Ма, терпеть шкаф и никогда не назову вашу заботу нарушением процедуры.

— Звучит удобно.

— Разве это плохо?

Усталая часть её хотела именно этого: человека, которого не надо вытаскивать из правил, который не требует доказательств и не стоит между ней и решением, когда хочется разбить красивую ложь под стеклянным колпаком.

Только без сопротивления в нём исчезало то, за что она начала ему верить.

Настоящий Вэй спорил не потому, что хотел победить. Обычно. Он боялся неточной правды: небрежная формулировка станет цепью, чужое «да» — выдавленным страхом.

Его неудобство было не стеной против неё. Оно было способом не предать то, что он любил в порядке.

А этот мягкий, романтичный, покладистый Вэй не любил ничего достаточно сильно, чтобы спорить.

— Нет, — сказала Сяо-Лань.

— Нет?

— Нет. Вы чересчур приятный.

— Разве это недостаток?

— Огромный. Рядом с вами я начну вести журнал по форме, есть вовремя, говорить «благодарю за заботу» и умру от внутренней плесени.

Цикада облегчённо вздохнул.

— Плесень предотвращена.

Идеальный Вэй посмотрел иначе. Под улыбкой проступило что-то пустое, павильонное.

— Вы выбираете трудность?

— Я выбираю живого человека.

— Он причинит вам боль.

— Наверняка.

— Он не скажет нужных слов вовремя.

— Он скажет неправильную фразу под давлением духа-тоста и потом почти станет журавлём. Это лучше.

— Почему?

Сяо-Лань посмотрела на свиток.

— Потому что смущение нельзя подделать так легко, как стихи.

Комната дрогнула.

Чистое бюро потемнело по краям. Шкаф в углу скрипнул — настоящий звук, возмущённый, родной. Идеальный Вэй распался не сразу: сначала исчезла мягкость рукавов, потом улыбка, потом свиток свернулся в пустую бумажную ленту.

На полу появилась дорожка к выходу.

— Испытание пройдено, — объявил Цикада. — Зарождающаяся глупость признана подлинно неудобной.

— Цикада.

— Молчу, но с выводами.

Сяо-Лань вышла и не сразу заметила, что красная нить на запястье стала теплее. Не принуждающе. Словно на другом конце тоже выбрали неидеальное.

Вэй Жэнь вошёл в павильон «Супруга, которую вы заслуживаете» с намерением ничего не выбирать.

Намерение продержалось до первой двери.

Внутри его встретило Нефритовое бюро.

Не настоящее. В настоящем папки лежали как последствия урагана, шкаф выражал политическую позицию скрипом, Цикада мог съесть улику под предлогом премии, а Ли Сяо-Лань редко начинала утро с утверждённого журнала.

Здесь всё было идеально.

Стол чист. Чернила закрыты. Архив расставлен по типам дел и степени эмоциональной опасности. На стене висели лицензии. Шкаф молчал с табличкой «одобрен к хранению».

За столом сидела Сяо-Лань.

Она подняла голову и улыбнулась.

— Инспектор Вэй. Вы вовремя.

Вэй остановился.

— Нет.

— Простите?

— Вы назвали меня инспектором.

— Разве это неправильно?

Формально — нет. Поэтому он насторожился сильнее.