Страница 47 из 112
— Госпожа шоколадница, наши… гм… почетные гости… — его величество нервно показал на драконов, — пожелали отведать вашего знаменитого горячего шоколада. Они прослышали, что вы готовите лучший в городе.
Лорд-мэр что-то невнятно булькнул. Я не без удовольствия заметила, что он весь побагровел от злости.
— Разумеется! Мы всегда и с величайшей охотой порадуем почетных гостей короля. — Хорст отвесил изысканный поклон, сначала королю, кронпринцессе и лорд-мэру, потом моей семье и принцессе Софии. Правда, подбородок у него подрагивал и глаза чуть не выскакивали из орбит, особенно когда он смотрел на огромных драконов, впятером заполнивших всю площадь, но учтивая улыбка так и играла на его губах. — Вы позволите нам накрыть угощение?
Король махнул рукой, и солдаты проворно вынесли из глубин ратуши длинный деревянный стол. Потом они помогли Хорсту и Жоржетт извлечь из пакетов и мешков сладости и расставили их на столе: вазочки, тарелки с крышками и многое другое. Угощение было изобильным. Шоколадный мусс в изящных высоких вазочках, тартинки с шоколадом на серебряных тарелках. На огромных блюдах темнели шоколадно-миндальные пирожные раза в три крупнее обыкновенного. Были тут и некие новые блюда, — таких я раньше не видела, должно быть, Марина их придумала без меня. Над столом в холодном осеннем воздухе поплыл неповторимый аромат шоколада, и все драконы дружно потянули ноздрями.
Пять пар золотых глаз сверкнули живейшим интересом и вперились в стол, заставленный сладким.
Марина вышла вперед, сняла толстые полотенца с массивного серебряного ковша, переставила его в середину стола и подмигнула Хорсту.
— Видишь? Не зря я тащила эту штуковину с собой из самой Вилльены! А ты бранился. — Потом повернулась ко мне, отряхнула руки. — Авантюрина! Не подашь ли ты угощение почетным гостям?
Еще бы не подать!
Напрягая все мускулы — а руки у меня от кухонных упражнений окрепли будь здоров, — я подняла тяжеленный ковш и медленно, бережно разлила темный дымящийся шоколад в пять пустых чаш.
Аромат шоколада сгустился, и драконы нетерпеливо зашевелились. Я разливала напиток и глубоко вдыхала знакомые запахи: ваниль, мускатный орех, а вот и…
— Я решила, что уж им-то побольше перца чили в шоколад понравится, как и тебе, — объяснила Марина.
Первую чашу я, конечно, поднесла дедушке. А вторую маме — поставила на землю перед ней, и сердце у меня замерло от волнения.
— Просто попробуй, — сказала я. — И ты меня поймешь.
А мысленно добавила: «Пожалуйста, ну пойми меня». Нет, я не унижусь и не произнесу это вслух. Но и отойти в сторону было никак невозможно. Я просто стояла, не сводя глаз с мамы и забыв подать шоколад остальным сородичам.
Мама долго смотрела на меня. Я вся сжалась: знала я это выражение глаз. Она всегда так смотрела, прежде чем проверить, как я продвинулась в учебе. Ее взгляд говорил: «Я надеюсь, что ты меня приятно удивишь… но не очень на это рассчитываю».
Потом мама склонила тяжелую голову и грациозно, осторожно вытянула длинный раздвоенный язык к чаше.
Все площадь замерла. Мама лакнула раз… другой… третий… И вдруг чаша опустела, а мамины золотые глаза расширились, и она воззрилась на меня в радостном изумлении — такого никогда не бывало.
— Ты умеешь готовить шо-ко-лад? — воскликнула она.
— Еще как умеет, — ответила Марина у меня из-за спины.
Я даже не слышала, как она подошла, — мое внимание было приковано к маме. Говорила Марина ровно, спокойно, и рука ее, которая легла мне на плечо, ничуть не дрожала.
— Она моя лучшая ученица!
— Авантюрина — и лучшая? — сделала круглые глаза Лазурита. — Но…
По площади пролетел ветер: это мама многозначительно ударила хвостом по земле, и сестрица умолкла.
— Тихо! — велела Лазурите мама. Не припомню, чтобы она когда-нибудь одергивала мою сестрицу. — Пей свой шоколад.
Лазурита недовольно сощурилась. Но я поднесла ей чашу, и она выпила все до дна, и очень быстро.
Я в жизни так не упивалась победой. Посмотрела на младшую принцессу, и по ее улыбке поняла: она полностью разделяет мои чувства.
Моя семья поглотила все угощения, которые Марина доставила из «Шоколадного сердца», в считаные минуты. Разумеется, Жоржетт позаботилась о том, чтобы и королю с принцессами досталось шоколада, — она очень торжественно подала им лакомства. Король отведал тартинку с шоколадом, и она ему явно понравилась, кронпринцесса уписала три миндальных пирожных подряд, и брови у нее поднялись чуть ли не на макушку, а принцесса София медленно тянула горячий шоколад из чашки, смакуя каждый глоточек, и блаженно улыбалась.
Лорд-мэр, конечно, заявил, будто ничуть не голоден, но король пристально глянул на него, и тот мигом передумал. Свою порцию шоколадного мусса лорд-мэр выскреб из вазочки ложкой до самого дна, но старательно супил брови, — и вид его надутой физиономии порадовал меня больше любых аплодисментов.
Когда дедушка осушил последнюю чашу шоколада, он шумно выдохнул, и по площади пронесся порыв горячего ветра — так что взметнулся подол моего платья.
— Что ж… — Он благосклонно оглядел меня, и из его ноздрей вылетела тонкая струйка довольного дыма. — Похоже, малышка, самостоятельность тебе все-таки по плечу.
Тетушка Смарагда добавила:
— Нам дома, бесспорно, пригодится кто-то, кто умеет готовить такую прелесть!
— О да, — поддержала ее тетушка Турмалина. — Очень, очень пригодится.
— Но я не собираюсь с вами домой, — сообщила я. — Вы ведь это понимаете?
Дедушка придвинул нос вплотную ко мне.
— Может, ты и утратила драконий облик из-за обмана, столь характерного для двуногого народца… — Голос его перешел в рычание, и я краем глаза заметила, что король вздрогнул. — Но ты все равно наш отпрыск, наша кровь, и мы должны охранять и лелеять тебя. Неужели ты считаешь, что мы бросим тебя тут на произвол судьбы, без защиты, среди чужих?
— Теперь мое логово здесь, и этот город — моя территория, — объяснила я. — И они мне не чужие. И вообще люди не так уж разительно отличаются от драконов. Правда-правда.
Король подчеркнуто кашлянул и выступил вперед.
— Э-э… Мы, бесспорно, рады, что вам полюбился наш город, барышня, однако нам не хотелось бы… то есть если ваше почтенное семейство и впрямь желает, чтобы вы…
— Нет, — резко ответила мама. — Нечего ей возвращаться.
Тут уже вздрогнула я. Задрала нос и изобразила самое свирепое лицо, подавляя боль в сердце. Напомнила себе: ты ведь этого и добивалась!