Страница 10 из 103
Когда мы выходим на парковку, «Убер» уже ждёт нас. Я забираюсь на заднее сиденье рядом с Саванной. Дорога до дешёвого отеля мотает мой желудок, словно волны во время тропического шторма.
Мне кажется, что меня стошнит как минимум три раза. Но мысль о штрафе в двести долларов за уборку салона придаёт мне героические силы удержаться. Добравшись до отеля и поднявшись в номер, я сразу же иду в душ. Пользуясь тем, что остаюсь одна, тихо плачу и смотрю, как вся моя боль утекает вместе с водой в слив.
«Мне так надоело плакать».
Я вытираюсь полотенцем, чищу зубы и выхожу обратно в комнату, завернувшись в полотенце. В дверь стучат. Саванна идёт открывать. И ахает, увидев того, кто стоит за дверью.
Мои глаза расширяются. Дейтон заносит внутрь совершенно пьяного Акселя и довольно бесцеремонно сгружает его на пол, несмотря на две пустые двуспальные кровати. Аксель стонет и переворачивается на бок. Они оба промокли под дождём.
— Эй! Это было обязательно?
Я наклоняюсь проверить Акселя, но он уже отключился.
Я выпрямляюсь и резко поворачиваюсь к Дейтону.
— Это ещё что такое?
Он оборачивается и смотрит на меня сверху вниз с презрительной усмешкой.
— Просто возвращаю его тебе, как и обещал.
Я складываю руки на груди.
— Ты мог его покалечить.
Он хрустит костяшками пальцев.
— А это, кстати, идея.
У меня отвисает челюсть.
— Что с тобой не так? Никто не заставлял тебя привозить его обратно!
— Ты права. Никто не заставлял. Наверное, мне просто захотелось сегодня побыть хорошим парнем.
Его глаза пылают яростью. Мы оба взбешены. Оба готовы выместить свою злость и горе на любимых боксёрских грушах. Друг на друге.
— Ты придурок, — шиплю я. — И я тебя ненавижу.
Он смотрит на меня с издевательской улыбкой и наклоняется ближе, вторгаясь в моё личное пространство.
— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, Кексик.
Он разворачивается к двери. Меня буквально трясёт от злости.
Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы в него запустить.
— Я хочу жить в студии во время ремонта, — внезапно выпаливаю я.
«Блядь».
«Никогда не раскрывай ему свои карты, идиотка».
«Ты же прекрасно знаешь».
Дейтон замирает. Три долгие секунды он не двигается вообще. Затем медленно поворачивается ко мне. Его глаза темнеют.
— Только ты можешь там жить. Не он, — наконец говорит он сквозь стиснутые зубы.
Я поражена тем, что услышала от него хотя бы намёк на согласие. До этого момента Дейтон отказывался соглашаться вообще на что-либо.
«Наверное, он уже изучил финансовые расчёты и решил сначала сделать ремонт. Он бы согласился на это только ради собственной выгоды».
Я медленно киваю.
— Ладно.
Он разворачивается и выходит. Дверь гостиничного номера с грохотом захлопывается за ним.