Страница 51 из 62
— Мряяу! Крауу! – С боевым кличем Корри повис на штанине безопасника, а Маэни оттеснила его назад двумя быстрыми движениями.
— Ещё увидимся, – донёсся до меня тихий шёпот.
И я осталась в клетке с дикими тиграми одна.
— Ваше Высочество! – Поклон герцогини был безупречен.
Девицы.. по ним я только успела скользнуть взглядом, как всё пространство заполнила собой свекровь.
— Моя дорогая! Рада, что смогла сегодня вам помочь. Что же вы раньше мне не сказали! Так тянуть с объявлением фрейлин – нехорошо, нехорошо, – императрица двигалась с изяществом тарана.
Через мгновение мне достались крепкие объятья.
Острые ногти впились в руку. От ладони вверх, к плечу, разбежалась вспышка боли.
Я едва не вскрикнула от неожиданности. Я и забыла, как сильно Хелени Мъярг любила причинять другим боль. Неважно – физическую или моральную.
Мне очень хотелось ответить. До скрежета зубовного. Но нельзя. Не сейчас. Не нужно выдирать ей волосы, Аэри, потерпи. Тем слаще будет месть.
Я представила, как вопящую дрянь кидают в какой-нибудь котёл с кипящим маслом, как в сказках. И, как учил когда-то Грэй, выскользнула из захвата противника.
Показательно надула губы, как будто вот-вот заплачу.
Ешь, не подавись, гарпия.
Хелени Целестина Мъярг царственно кивнула и вернулась к своему креслу. Махнула небрежно рукой.
— Начнём?
И начался форменный кошмар.
Их как будто специально подбирали. Глупые как пробки, напыщенные, самовлюблённые, желающие выйти выгодно замуж или запрыгнуть в постель принца.
Они меня не боялись – зачем? Были уверены, что место фрейлины у них «в кармане». Но ошиблись.
— Нет, леди, простите, но вы слишком сильно краситесь, это недопустимо для юной девушки, – я поджала губы и закатила глаза, – мать Маэри такого не одобрит!
— Вы совершенно не умеете правильно делать реверансы! Вы же едва склоняете голову! Вы меня опозорите перед императором! – Досталось другой.
— А вы..
— А вас не смущает, что сами вы толстая корова, которая понятия не имеет ни об этикете, ни о магии, ни о прочих науках, необходимых для того, чтобы достойно преподносить себя в высшем обществе? – Звонкий нежный голос упал, как снег на голову.
Я медленно обернулась.
Она была по-настоящему хороша. Истинная принцесса, какими их рисуют в сказках.
Золотистые длинные кудри, сияющие прозрачные глаза, кукольно-нежное личико. Карикатурная картинка, сделанная умелыми руками бытовых магов красоты.
Герцогиня Шаттен приподнялась, тонкие соболиные брови сошлись на переносице, и она уже готова была разразится яростной тирадой, как..
— Ах, моя милая, понимаю, что вы переволновались, но ваш вопрос немного противоречит нормам этикета, – Хелени Мъярг прикрыла рот веером.
Глаза императрицы ярко сверкнули. Только что меня не просто смешали с грязью – показали, что я меньше, чем ничто. После всех моих усилий..
Ярость вспыхнула в венах огнём.
Корри потянулся, сверкнули острые когти и зубы.
— Кайриэна Лагран, вы удалены с отбора. И из дворца. О вашем отвратительном поведении я сообщу вашему отцу лично. Вам не десять лет, а я не так снисходительна, как Её Величество! – Лиола Шаттен почти шипела.
Величественная, с белой кожей и густыми длинными волосами, изящными кистями, немного острым носом и походкой королевы – она напоминала прекрасную картину.
Я вдруг поняла, что нашёл в этой женщине император.
Кайриэна. Что-то кольнуло память. Как будто я это уже слышала. Но где?
— Боюсь, здесь я решаю, кому оставаться, а кому нет, – жёстко и торжествующе пропела императрица.
Герцогиня немного побледнела, упрямо вскинув подбородок.
По губам золотой куколки скользнула злорадная улыбка.
Я выпрямила спину. Губы свело. Внутри клокотала лава.
Ты думаешь, что я промолчу? Действительно промолчу? Сейчас?
— Благодарю вас за заботу, Ваше Величество, но своих фрейлин я должна выбрать сама. Это указано в уложении «О придворных». Понимаю, что вы, должно быть, запятовали – у вас столько дел! – Мой голос звучал почтительно и твердо.
Ни следа ненависти, которая кипела внутри.
— Что ты сказала? – Надменно переспросила императрица.
Она не верила, что пешка, которая уже должна была трепетать, ей возражает.
— Согласно дворцовому уложению.. – громогласно рявкнула я.
Лиола Шаттен кашлянула в платок, скрывая одобрительную улыбку.
— Аэри, я прекрасно вас слышу, – холодно оборвала меня свекровь, – боюсь, Тристан будет недоволен вашим поведением.
Правда? А мне наплевать. Хотя прежнюю меня это напугало бы до дрожи.
Кажется, свекрожуть поняла, что выбрала неверную тактику. В её глазах блеснул нехороший огонёк.
Белые тапочки! Нельзя было давать ей отпор так рано, но и молчать было невозможно.
— Уверена, что мой муж меня поймет и поддержит. Ведь унижая меня, эта леди оскорбила род Мъярг, – я, не мигая, посмотрела а глаза побледневшей куколке.
Тяжёлое холодное давление взгляда императрицы упёрлось мне в затылок.
Она этого не простит и так не оставит. Нужно готовиться к удару и ждать, ждать, чтоб на них осёл сел, пока кронпринц сумеет размотать этот клубок и добиться моего развода.
Но я уже поняла – придётся очень постараться, чтобы мои аргументы перевесили какое-то безумное пророчество.
Впрочем, сдаваться было не в моих правилах. Я хотела сделать всё тихо. Не получилось.
Вы хотели войны? Она будет. Но не на ваших условиях.
— Маэни, выведи леди Лагран, передай её своему напарнику и задержи до выяснения обстоятельств, – произнесла я ласково.
— Вы.. вы не имеете права! Вы хоть знаете, кто мой отец? – Взвизгнула девчонка.
— Вас передадут вашему отцу. С вопросом о том, как девица до своего дебюта в свете попала во дворец, – я улыбнулась простодушно и ласково.
Кто же её отец, чтоб его покусали мыши за одно место?
Лагран. Лагран.
Твою ж тварь!
Наши с Маэни взгляды пересеклись.
— Будет сделано, Ваше Высочество! – Уверенный кивок.
В полном молчании я смотрела на то, как Маэни выводит за дверь дочь маршала Центрального корпуса императорской армии. Дочь человека, из-за которого меня убили в прошлой жизни. Женщину, которая там, в утерянном прошлом, носила дитя от моего мужа и готовилась стать императрицей.
Я вспомнила.
И сейчас больше всего на свете хотела или разрыдаться на крепком мужском плече, или поколотить чучело.
А что? Говорят, хорошо помогает от нервов. Поколотил, прилепил поверх листик с портретом врага – и всё, нервов как ни бывало.