Страница 48 из 62
А принцесса хотела сражаться. Грэй признался, что учил сестру бою на кинжалах и лёгких мечах, учил обращаться с артефактами и арбалетом. Эта тихая девочка ходила на секача с перевязью ножей и сонными дротиками.
Сейчас она как будто вспоминала, каково это – жить.
Она нарушала все его планы. С самого первого дня. Она была чужой. Запретной.
Но он хотел обхватить пальцами её лицо, смотреть в её глаза, слышать её стоны. Хотел, чтобы она стала настоящей.
— Смотрю, твоё сердце унесла птица-змея и бросила в пламенную реку. Поэтому ты меня совсем не слушаешь, – прорвался сквозь туман голос учителя.
Пустынник смеялся – хрипло, едва шевеля губами.
— Я просто уничтожу любого, кто решит, что имеет право к ней прикасаться, – оскалился Шаннер.
Монстр внутри него был с этим согласен.
Неважно, как всё повернётся. Она их. И они будут её оберегать.
— Ты скоро полетишь, – вдруг без улыбки заметил учитель, – всё меняется. Мир меняется. Это хорошо. Познакомь нас, – скорее приказал, чем попросил, – попозже. Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Ты говорил о видениях девочки. Проверим.
— Пойдём, покажу, что у нас есть на императрицу и её прихвостней. Похоже, у нас мутят воду те же лица, что и у вас когда-то. Не удивлюсь, если откуда-то начнут торчат маски наемных убийц. К отцу бесполезно идти без доказательств, но благодаря леди Аэри мы сумели потянуть за нужные ниточки, – Шаннер не хотел сейчас думать об Аэри Мъярг.
Желание и недоверие раздирали изнутри. Впрочем, он прекрасно умел не показывать посторонним своих чувств.
Имела значение только конечная цель.
Перья закачались, длинные пальцы пустынного мага затанцевали.
Когти сжали фрукт. Брызнул алый сладкий сок, заструился по пальцам.
Шаннер медленно облизнул когти.
Сомнения? Страдания? Нет, никогда.
Он выследит и уничтожит врагов империи и своих собственных.
— Да! – Поддакнул монстр внутри него. – И мы убьём тех, кто будет мешать нам наслаждаться нашей принцессой, правда?
Шаннер запрокинув голову и расхохотался.
— Звук, как будто упала кастрюля, – хихикнул Накетча.
Это безумие становилось всё веселее. И опаснее. Но ему это нравилось. Впервые за последние годы он ощутил вкус жизни.