Страница 15 из 62
Тяжёлое покрывало с тихим шелестом поползло вниз. Я дёрнулась, одновременно убирая незаметную булавку.
Конечно, Тристан не успел подхватить тяжёлое покрывало.
С оглушающим шорохом оно сползло вниз мне под ноги.
По огромному залу, заполненному сверкающими нарядами, пробежал шепоток.
— Дурной знак!
— Ох, это что, шиповник? Дурной цветок, и не цветет сейчас!
— Бедняжка, кто-то её подставил..
— Какой ужас!
Да, он был прямо передо мной, мой прекрасный жених.
Сияющая волна волос до плеч, яркие светлые глаза с золотыми крапинками, немного острый нос, мягкая линия скул, блестящая нежная кожа.
Тристан Мъярг был хорош собой, а когда улыбался, казалось, что ты для него – весь мир.
Раньше я не замечала на дне этих сияющих глаз скуку, пренебрежение, злость.
Я постаралась робко улыбнуться, не глядя в зал. Это ведь всего лишь я. Безобидная тихая простушка. Поверь мне.
Алые свадебные одежды Тристану шли. А мне шли цветы шиповника, которые Его Высочество Шаннер откуда-то достал и спрятал в моей причёске.
Шиповник – знак Ушедших богов. Народные суеверия шептали, что он приносит несчастья, что это цветок разлуки.
— Ваше Высочество, – я присела в глубоком реверансе.
Грудь была надёжно спрятана под плотной тканью.
— Встаньте, моя дорогая. Я горд назвать вас своей невестой и счастлив предстать перед богами с прекрасной дочерью рода Сорлейн! – Мягкий звонкий голос принца лился песней.
Глаза лучились счастьем, ладонь нежно, но крепко обхватила мою.
— И ничьи козни не омрачат нам этот прекрасный день, ведь рядом с нами богонравная жрица! – Голос взвился под сверкающий потолок зала.
Тристан всегда хорошо умел играть на чужих чувствах и перекладывать ответственность. Раньше я восхищалась этим, считая его отзывчивым и бескорыстным человеком, готовым ринуться исправлять любую сложную ситуацию.
Теперь я видела, как он успешно переводит внимание зала на меня и жрицу.
Я вскинула голову.
Жрица.
Женщина в вызывающе открытой алой тоге, с распущенными темными волосами и плотной белой повязкой на глазах.
Она застыла на помосте, глядя прямо перед собой, но возникло ощущение, что жрица не сводит с меня глаз.
— Несомненно Ваше Высочество, – промолчать я не могла. Но ни мой взгляд, ни тон не были достаточно смиренными.
Горло сжало от ненависти, когда я снова посмотрела в безмятежное, довольное лицо Тристана.
Только на дне его глаз промелькнуло.. что-то.
Мы шагнули к алтарю.
Жрицы всегда приносили его с собой. Круглый камень, на нём – выемка, в которой пляшет пламя.
— Соедините руки, как соединятся после ваши жизни, – мелодичный голос жрицы разнёсся эхом по залу.
Я ощутила себя в золотой клетке.
Может, даже побег был бы лучше? Может, я снова наступаю на те же грабли?
Хватит. Я не могу себе позволить н каких сомнений. Я не могу позволить Тристану снова меня сломать.
— Позволь..
Обворожительная улыбка. Его пальцы слишком сильно стискивают мои. И это не случайность.
— Мы готовы, жрица, – объявил. Тристан.
Снова знакомые слова древних молитв, снова наставление молодожёнам и обещания благополучия, детей, полного дома.
Ложь. Это всё ложь.
Ядовитая ненависть росла и ширилась. Шипела змеёй. В голове стучали молоточки в ожидании последней части обряда.
— Муж и защитник, глава семьи, принеси свою клятву богине! – Наконец, объявила жрица.
Её лицо не имело возраста. Мать Маэри казалось то древней старухой, то молоденькой девчонкой.
Ладонь Тристана сжалась. Не меняясь в лице, супруг торжественно произнёс обычные слова клятвы:
— Я, Тристан из рода Мъярг, готов стать добрым мужем и защитником для женщины, что станет моей женой. Обязуюсь ограждать её от бед и волнений, уважать её интересы, заботиться больше, чем о неразумном дитя, встать стеной против её врагов и составить её счастье до тех пор, моя жена будет честна передо мной, верна мне и ставит интересы мужа превыше всего.
Золотая вода в чаше жрицы забурлила.
Я ощутила отвращение. Раньше я не прислушивалась к словам клятвы. Теперь же.. Получалось, что стоит жене один раз не поставить «интересы мужа превыше всего», как у него были развязаны руки.
Изящно. Умно́.
Я сглотнула горькую слюну.
Борись, Аэри Сорлейн!
В наступившей тишине прозвучала моя клятва.
— Я клянусь быть опорой и защитой моему мужу, счастьем и надеждой, огнём его домашнего очага и помощницей во всех его делах до тех пор, пока муж мой по древним заветам отвечает мне тем же.
Этого не было в клятвах. Женщине было не положено так говорить. Но мне было наплевать. Сейчас, перед всем цветом знати империи, я привела в действие наш с кронпринцем план.
Клятва развязывала мне руки и нарушала течение обряда. И ещё кое-что..
Жрица качнулась вперёд. Вода в чаше едва не выплеснулась.
— Я обещаю сделать всё, чтобы стать достойной женой достойному мужу и сторицей отплатить любому неприятелю, решившему отравить священные узы брака.
В глазах Тристана мелькнула тревога. Его пальцы сжали моё запястье так, что я едва не вскрикнула.
Что-то плавилось в его глазах. Смутное, странное.
— Темным пламенем Раггарона я клянусь выжечь любую ложь и оставить лишь истину пред глазами древних. Да будет так.. – мой голос растаял под сводами зала.
Жрица наклонила чашу так, что вино едва не выплеснулось.
Теплое золотое пламя на алтаре окрасилось черным.
И в этот момент в моих ушах прозвучал знакомый замораживающий голос.
Тот, что провожал мою душу в этот мир на грани смерти.
— С прибытием, душа моя. Ты повеселила меня и порадовала своим упорством. За это я дарую тебе самое ценное, что может быть у человека. Свободу воли. Ничто не затуманит твой разум и никакие узы не свяжут тебя против воли. До тех пор, пока ты будешь идти по избранному пути..
Смешок.
— Но будь осторожна. Мой подарок расцветёт не сразу.
Голос растаял.
Пламя выцвело.
Как будто кто-то наложил одну картинку на другую.
Жрица шагнула вперёд, поднося нам чашу.
Вот только золотая жидкость в ней стала прокисшей бодягой. А масло, которым рисовали брачные знаки, в этот раз оставило едва заметный след.
Да и я подставила не левую руку, где замыкались магические каналы, а правую.
Тристан мрачнел, жрица то и дело поворачивала голову в мою сторону, словно хотела что-то спросить, а я изображая из себя тихую овечку.
Если заблею - поверят?
Может, и чёрное пламя, и чужой голос мне просто привиделись?