Страница 72 из 115
Следующий раунд был посвящён кружевным перчаткам. Здесь работы собственной команды оказались вне конкуренции: тончайшая структура, воздушные цветочные гирлянды, иллюзия живой ветки, обвивающей пальцы, привели судей в восторг. Один из них, пожилой мастер с седой бородой, даже попросил разрешения примерить перчатки и долго вертел рукой, разглядывая узор на свету. Перчатки южан были безупречны с технической точки зрения, но лишены души — ровные, гладкие, без единой ошибки, но и без единой изюминки. Судьи поставили им высокие баллы, но команда Яковинского княжества получила чуть выше.
К концу второго раунда две команды — южане и команда Евгения Петровича — шли практически наравне, с минимальным отрывом. Остальные заметно отстали: их изделия были хорошими, качественными, даже красивыми, но совершенно обычными, ничем не выделяющимися, без той искры, что превращает ремесло в искусство.
Третий раунд был на лучшую кружевную шаль. Шаль, созданная по схемам Катерины Павловны, будто сотканная из утреннего тумана, с ажурным узором, переходящим от плотного центра к прозрачным краям, вызвала восхищённые вздохи даже у суровых судей. Но южане снова удивили: их шаль была сделана из нитей, окрашенных в цвета заката — оранжевый, розовый, золотой, — и узор имитировал волны, набегающие на берег. Это было красиво, необычно, но, как показалось Евгению Петровичу, слегка вычурно. Однако судьи были в восторге. Очки снова были в пользу соперников.
И вот настал черёд четвёртого раунда — представления главного изделия. У яковинцев был веер, у южан — нечто вроде кружевной накидки на плечи, расшитой жемчугом. Судьи долго совещались, рассматривали каждую деталь, и в итоге объявили, что веер яковинцев признаётся лучшим — его тончайшая работа, павлиний хвост из серебряных нитей, превзошёл даже искусную накидку южан. Счёт сравнялся.
Оставался последний, пятый раунд — проверка теоретических знаний. Именно здесь Евгений Петрович собирался блеснуть: он готовился к нему несколько недель, штудировал учебники, конспектировал, запоминал тонкости кружевного дела, чтобы лично отвечать на вопросы судей. Он уже мысленно перебирал возможные темы, когда неожиданно поднялся посол южного государства — пожилой вельможа с острым взглядом.
— Уважаемые коллеги, — произнёс он на ломаном языке яковинского княжества, — позвольте внести предложение. В этом году мы решили немного изменить формат последнего раунда. Теоретическая часть, конечно, хороша, но не лучше ли проверить практические навыки мастериц здесь и сейчас? Пусть каждая команда выставит по одной мастерице, и они свяжут небольшое изделие прямо на глазах у всех — на скорость, на качество, на оригинальность узора. Скажем, кружевную салфетку со сложным орнаментом. И тогда мы увидим истинное мастерство, а не только готовые результаты долгих месяцев работы.
По залу пробежал взволнованный гул. Судьи зашептались, советуясь. Евгений Петрович почувствовал, как холодок страха пробежал по спине. Теоретическая часть была его козырем — он готовился к ней несколько недель, а практика… практика была не для него. И среди его команды только один человек мог справиться с заданием такого уровня — только его бывшая невестка.
Он повернулся к Катерине Павловне. Их взгляды встретились, и в её глазах он прочитал точно такое же понимание.
И тогда она кивнула — коротко, едва заметно, но с такой решимостью и уверенностью, что у молодого человека перехватило дыхание. А потом Катерина Павловна шагнула вперёд, напомнив ему несгибаемого воина, спешащего на битву.
Сердце Евгения Петровича заколотилось в груди, как бешеное. Как она была хороша сейчас — хоть и немного бледная от волнения, но сосредоточенная, с ярким огнём в глазах, который он столь явно видел впервые. Как она восхищала его — своим мужеством, своим талантом, своей готовностью взять на себя ответственность!
Да что же это такое? Почему он был таким слепым идиотом всё это время? Почему не разглядел это сокровище раньше, чем его брат?