Страница 101 из 115
Я удивилась: Тимоша еще никогда не пытался встать на сторону Евгений Петровича, да и дядей назвал его впервые. Сердце заколотилось в груди. Мальчик привыкает к своему новому положению? Это, конечно, хорошо, но отчего противная тревога сжала горло кольцом?
Странное, необъяснимое беспокойство охватило душу. Не злость, а именно беспокойство, будто кто-то замыслил что-то недоброе.
— Как выглядела та служанка? – уточнила я, и когда Тимоша описал, я поняла — Аглая.
Не знаю, что мной двигало на самом деле, но ноги сами понесли меня вперёд, к спальне Евгения Петровича, будь он неладен…
Зачем я иду туда? — спрашивала я себя на каждом шагу, но не находила ответа и продолжала идти, тяжело переваливаясь с боку на бок, держась одной рукой за стену, а другой — за тяжелый, тянущий вниз живот.
Наконец дошла.
Постучала и поспешно вошла, даже не дожидаясь ответа.
Евгений Петрович сидел в кресле, держа в руках чашу с чаем, и что-то внимательно читал при свете лампы. Он как раз подносил её ко рту, чтобы сделать глоток, когда я переступила порог, и в тот же миг в нос ударил сильный и весьма знакомый запах… хвои, который столько раз снился мне.
Что это???
Возможно, из-за беременности все мои чувства обострились до предела, но меня затошнило мгновенно и так сильно, что я едва удержалась на ногах, схватившись за дверной косяк. Евгений Петрович заметил моё состояние, отставил чашу на стол и посмотрел на меня с удивлением, в глазах его мелькнула тревога.
— Что вы здесь делаете? — спросил он, но, увидев, как я побледнела, вскочил с места и бросился ко мне, готовый поддержать, не дать упасть.
В спешке он задел локтем чашу, и та опрокинулась на пол, содержимое разлилось по полу лужей, но Евгений Петрович даже не заметил этого — он уже стоял рядом, совсем близко, заглядывал мне в глаза. От его близости волнение усилилось, и мне стало еще хуже.
— Присядьте, — прошептал он, хватая меня за руку, но я отрицательно мотнула головой, стараясь не смотреть на него, чтобы не выдать своего смятения.
— Простите за вторжение, — произнесла поспешно, пытаясь придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение. — Я, видимо, ошиблась дверью.
Евгений Петрович молчал, продолжая смотреть на меня, и я чувствовала, как его взгляд прожигает во мне дыру, как он пытается понять, что происходит на самом деле. Я выдернула руку и, не сказав больше ни слова, вышла в коридор, прижимая ладонь к животу и стараясь дышать ровно, чтобы не упасть в обморок прямо у его порога.
— Вы так просто от меня не избавитесь… - послышался рядом его голос, и я вздрогнула. Евгений Петрович подхватил меня под локоть. – Я провожу вас. И не спорьте. Вы слишком бледны…
***
Евгений Петрович вернулся в комнату и замер посреди неё, всё ещё не понимая, что вообще произошло. Катерина Павловна ворвалась так поспешно и была так взволнована, что он был сбит с толку. Вместо привычного напряжения испытал только тревогу и вызвался провести ее в комнату. Пока шли, молчали, но в сердце плескалась какая-то неожиданная предательская нежность…
Как часто бывало в последнее время.
И от этого Евгений Петрович отчаянно бежал…
Он потёр переносицу, пытаясь собраться с мыслями, и вдруг принюхался — что это за странный запах? Пахло хвоей — слегка, едва заметно, но как-то не так, как обычно. Он, конечно, пользовался мылом с добавлением смолы, но этот аромат показался ему чужим, почти противным, с какой-то приторной, лекарственной ноткой.
Опустив взгляд, он увидел на полу лужу растекшегося чая и с досадой выдохнул — надо же было так неловко задеть чашу. Вздохнув, он вышел в коридор, поймал первую попавшуюся служанку и велел ей вытереть пол. Та поспешно прибралась, подняла с полу чашу, которая чудом не разбилась, забрала поднос с остатками ужина и бесшумно удалилась, оставив его одного в тихой, чуть пахнущей хвоей комнате…
***
Аглая возвратилась к спальне Евгений Петровича только через час: по дороге её поймал новый управляющий, этот противный Афанасий, и потребовал явиться на кухню.
Освободившись, Аглая поспешила обратно. Заметив служанку, которая выходила из комнаты Евгения Петровича с подносом, она жадно впилась взглядом в чашу. Та оказалась совершенно пуста.
Он выпил!
Сердце радостно забилось, на губах заиграла торжествующая улыбка. Значит, всё сработало! Уже этой ночью, через пару часов, когда средство окончательно подействует, Аглая придёт к своему возлюбленному — и тогда никто не сможет помешать её счастью…