Маша и фамильяры

Глава 4. Портрет

Маша смотрела на красивый закат, окрашивающий безоблачное небо над небольшим парком на заднем дворе дворца. Она сидела в плетеном кресле на просторной лоджии с пустым стаканом в руке. На круглом столике, выполненным из такого же материала, что и кресло, стоял хрустальный графин, уже практически пустой. Лишь на донышке оставался, наверное, глоток воды.

Маша пыталась водой заглушить голод. Алексей, или как его величали здесь Алтимар, исполнил свою угрозу. Диманара утром переделала девушке приглашение короля присоединиться к нему за завтраком. Если девушка откажется, значит, останется голодной.

Маша думала, что это шутка. Но когда Диманара отказалась приносить ей завтрак в комнату, а следом и обед, девушка поняла, что в этом месте никто не смеет ослушаться своего правителя. Но она проявила упрямство.

— Тогда передай своему королю, что моя смерть от голода будет на его совести! — зло процедила Мария горничной, когда та пришла пригласить ее на ужин.

— Зря вы так. — тихо проговорила Диманара, удрученно качая головой. — Если бы вы дали ему шанс, вы бы поняли, что его величество не хочет вам зла.

— Еще скажи, что он добрый и пушистый, — фыркнула Маша, пристально наблюдая за соловьем, севшим на ветку дерева рядом с ее лоджией.

— Он не пушистый, — растерянно пробормотала горничная. — Его величество и правда очень добрый.

— И в чем проявляется его доброта? — с иронией поинтересовалась Маша, продолжая наблюдать за птицей.

Этот соловей привлек ее вниманием тем, что появился ровно в тот момент, когда в комнату вошла горничная. А еще Маше казалось, что он очень внимательно слушает их разговор. Он будто понимал каждое слово. Девушке даже показалось, когда она отказалась присоединиться к ужину, птица угрюмо вздохнула.

— Вы просто его не знаете, — Диманара встала в проеме входа на лоджию. — Он очень многое пережил. Его величество пришлось довольно рано взвалить на свои плечи ответственность за нашу страну. Его отца убили заговорщики, мать... — горничная тяжело вздохнула. — Вдовствующая королева из-за пережитого не могла взять регентство. Алтимару в восемнадцать лет пришлось не просто взойти на престол, а управлять судьбой государства. Вы думаете, это легко?

— Мне все равно, — беспечно махнула рукой Мария. — Для меня это не подвиг. Он не первый, кто столкнулся с подобным.

— Да как вы не понимаете?! — в сердцах воскликнула Диманара. — Он очень много сделал для простых жителей. После неудавшегося переворота мы погрязли в междоусобицах. Алтимар смог навести порядок...

— И каким образом? — насмешливо спросила девушка.

— Я не знаю, — растерянно пробормотала горничная. — Я была маленькой тогда. Но хорошо помню это. Мои родители погибли в этих междоусобицах. И мы с братом остались одни. Никому не нужные. Мы бы не выжили, как и тысячи других детей-сирот. Король, пытаясь навести порядок в стране, думал еще и о таких, как я. Он приказал создать специальные дома, куда поместили детей, оставшихся без родителей.

— Очень похвально, — иронично хмыкнула Маша. — Алтимар создал детские дома. Подсмотрел, наверное, где-то?

— Да какая разница?! — возмутилась горничная. — Он много добра сделал! Не только для детей. И для других тоже. Он даже к мятежникам был добр. За что и поплатился.

— Вот как? — девушка подняла бровь и взглянула на горничную. — Интересно, чем?

— Его невеста погибла, — поиграла желваками Диманара. — За неделю до свадьбы. И это сделал кто-то из мятежников. Отомстил таким образом. Вы представляете, что это значит — терять тех, кого любишь?

— Представляю, — зло процедила Маша. — Очень хорошо представляю. И не только близких, Диманара, — она медленно поднялась с кресла и подошла к горничной почти вплотную. — А ты представляешь, что значит терять свою жизнь? Свою привычную жизнь? Когда тебя, не спросив, выдергивают из твоего мира, переносят в свой, полный магии и бросают здесь запертой в этой чертовой комнате??? Ты представляешь, каково это — лишиться всего? Абсолютно всего? Дома, работы, друзей? И самое противное, что делается это не из-за большой любви, а из сиюминутной прихоти! Ты знаешь, каково это — находится в чужом мире, смотреть вокруг и не понимать, что происходит? — девушка кивнула на притихшего на ветке соловья. — Ты смотришь на обычную птицу, а тебе кажется, что она тебя подслушивает. Ты думаешь, что этот соловей понимает каждое твое слово. И это буквально сводит с ума! Потому что в том мире, откуда меня притащил ваш добрый король, ни животные, ни птицы не понимают людей. Потому что в том мире, нет магии...

— Я не знала... — оторопело прошептала горничная.

— А если бы знала, ты бы ослушалась своего короля? — с сарказмом усмехнулась девушка.

Диманара лишь молча покрутила головой. Маша криво хмыкнула и вернулась в кресло. Она взглянула на соловья, который, казалось, с открытым ртом слушал ее тираду, обреченно покачала головой и тихо попросила горничную:

— Наполни графин, пожалуйста.

— Да, мисс, — Диманара взяла графин и вышла с лоджии.

Тяжело вздохнув, Маша хмыкнула и взглянула на птицу, продолжавшую сидеть на ветке.

— Спел бы, что ли, — сказала она соловью. — Может, на душе спокойней станет.

И будто послушав девушку, птица издала свою тихую трель. Поначалу осторожно, а затем все громче и громче распевался соловей. А Маша завороженно слушала его, переносясь в детство. На дачу. В май. Она прикрыла глаза, слушая пение птицы, вспоминая счастливые дни. Девушка не замечала слез, бегущих по щекам.

Маша полностью ушла в воспоминания. Сейчас она шла по вечернему лесу с братом недалеко от дачи родителей, злясь на него за очередную шутку. Где-то рядом запел соловей. И они оба замерли, слушая птицу.

— Круто! — ошеломленно прошептал Игорь и посмотрел на сестру.

Маша лишь медленно кивнула, восторженно улыбаясь. Они и раньше слышали соловьев, но так близко никогда.

А затем они побежали домой, где их ждали горячие блины со сметаной и земляничным вареньем. Мама и папа ждали брата и сестру за накрытым столом... Это было так недавно и одновременно давно... В прошлой жизни, когда ее семья была с ней.

Маша сжала губы, стараясь не расплакаться. И соловей, будто почувствовав ее состояние, замолчал. Девушка открыла глаза и взглянула на птицу. Он все так же продолжал сидеть на ветке. Вот только Маша отчетливо чувствовала, что соловей, слегка склонив голову набок, внимательно смотрит на нее. Он читает ее, ее чувства, ее эмоции. Девушка медленно поднялась со своего места, вытерла слезы и подошла к резным перилам.