Страница 55 из 65
Диана усмехнулась и перелила кофе назад в чашку, закрыла глаза и сделала глоток. Кофе действительно был другого вкуса. Губы касались гладкой поверхности чашки, это было приятное ощущение. Кофе лился плавно, тягуче, ароматно. Рука, держащая чашку, казалась легче и изящнее.
– Действительно, – удивилась Диана. – Вкуснее.
Лика тихо засмеялась.
– Мы часто не замечаем жизни, бежим мимо, куда-то спешим. А когда остановимся, нам совсем нечего вспомнить. Это печально. Мне снился сон, там, в операционной. Непонятный сумбурный, суета и бег. Луди куда-то бежали, говорили. Их было много, а я одна, словно меня не замечают. И я знала, что надо куда-то бежать вместе с ними, а мне хотелось остановиться и лечь. И не просыпаться. Потом я, словно муха в сиропе, застряла и никак не могла выбраться. Это что? Я могла умереть?
– Мы все когда-нибудь умрём, – уронила Диана. – Нет. Не могла. Я не дала бы тебе умереть.
– Мне почему-то кажется, после того, как я проснулась, что я чего-то не сделала. Что я что-то упустила, пропустила. Мне надо что-то сделать, но я не понимаю – что? Я была при смерти? Или как это у вас говорят?
– Нет ты не была при смерти. Под наркозом. Про сны много говорят и пишут. Я практик. Я ремонтирую тело. А сны – это что-то из другой медицины. Я верю в то, что можно потрогать.
Диана говорила тихо, стараясь не спугнуть Лику. Она видела, что за дверью стоит брат. Диана тоже стала нервничать.
«Зря я всё это затеяла. Что за чушь пришла мне в голову?» – сокрушалась она.
– Вы знаете, если бы я умерла, то моим последним воспоминанием был бы Никита. Я ведь специально пошла посмотреть на него. Меня так к нему тянуло, но он занят. Я не могу строить своё счастье на чужом несчастье. Лучше бы меня убили. А так мне теперь опять надо как-то жить с этим. А как?
– Господи! Что за чушь ты несёшь! – возмутилась Диана, а Лика вздрогнула от её громкого возгласа.
– Может быть это чушь. Только я никому не говорила, что я брожу по улицам, где мы гуляли с Никитой, я помню наши разговоры, я помню его руки, глаза, вкус поцелуя. Я почти падаю в обморок от его имени и силуэта, так похожего на него. Мне казалось, что я всё это забыла… Но нет. А как мне теперь? У вас есть какой-нибудь доктор, чтобы вылечить меня?
– От чего вылечить? От любви? Нет такого доктора!
Лика шмыгнула носом. Стойкая, железная Диана тоже хлюпнула носом, вскочила, достала из шкафа бутылку коньяка и плеснула себе в чашку. Подошла к двери и прислонилась к косяку, выпила залпом и, смахнув слезу, хрипло сказала:
– Как вы живёте-то с этим? Вот почему ты так долго не выходила из наркоза. У меня есть и доктор, и лекарство. Только ты должна мне поверить. Это единственно, что поможет вам. Ты не будешь… отказываться?
Лика кивнула. Диана открыла дверь. Лика встала.
– Мне пора? Когда вы начнёте лечить?
– Прямо сейчас.
Лика недоумённо посмотрела на доктора.
– Что мне делать?
– Позволить себе любить. Ответь ему «да». Даже если умираешь от страха, даже если потом раскаешься, потому что, если сейчас ответишь ему «нет», будешь каяться всю оставшуюся жизнь, – громко ответила Диана и вышла из кабинета.
Лика осталась стоять и смотрела в открытую дверь удивлённо расширенными глазами.
– Что вы имеете в виду? – прошептала она в спину доктору.
Диана не обернулась. В дверь зашёл Никита. Лика опустилась на диван. Мужчина подошёл и опустился на пол, обняв девушку за колени. Они молчали, глядя друг на друга. Лика неуверенно положила ладони на руки Никиты. Её пальцы дрожали. Он медленно целовал каждый её пальчик.
Диана стояла за дверью и нервничала.
«Почему они молчат?»
Диана присела на корточки, оперлась спиной о стену с сожалением глядя в пустую чашку.
– Надо было хоть коньяк прихватить, – пробормотала она себе под нос. – И что теперь делать?
– Ты что здесь делаешь? – спросил заведующий отделением.
– Жду.
– Меня, надеюсь?
– Хотела бы я, чтобы ты так меня любил, – грустно произнесла Диана.
– Скажи – как, всё сделаю, – хохотнул мужчина.
– Ты так не умеешь. Пойдём к тебе. Коньяк есть?
– Ты ж на работе.
– У меня нервное истощение всего организма, переоценка ценностей и огромная зависть.
– Серьёзный диагноз, – покачал головой заведующий отделением и протянул руку. – Там кто?
– Там реанимируют любовь. Надеюсь операция пройдёт успешно.
Заведующий вопросительно поднял бровь.
– Пойдём, нальёшь мне, я тебе расскажу.
Диана прикрыла дверь, и они ушли.
– Лика, – голос у Никиты хрипел и срывался. – Ты простишь меня? Я без тебя умер. Я не знаю, что говорить. Можно мне быть рядом?
– А как же…
– Лика, у меня никого нет с тех пор, как ты отказалась от меня. Я, как мальчишка, ходил возле твоего дома, заглядывал в окна библиотеки. Я был в книжном на твоей презентации.
– И не подошёл?
– Ты же вычеркнула меня из своей жизни…
Лика наклонилась и вдохнула запах его волос, коснулась губами и прошептала:
– Я хочу быть с тобой.
Никита вскочил, хотел схватить Лику в охапку, но остановился. Нежно обнял за талию и притянул к себе, наклонился и нежно-нежно коснулся её губ.
– Выходи за меня замуж.
– Ты развёлся?
– В конце месяца развод. Знаешь, в тот день, когда ты ушла, я хотел сделать тебе предложение. При всех гостях, но ты сказала, что выходишь замуж и убежала. У меня в кармане был футляр с колечком. Я так сжал его, что сломал. Оно у меня в сломанном футляре так и лежит в столе. Я куплю новый и сделаю предложение тебе. Ты согласна?
– Согласна. Только…
– Только?
– Не надо покупать новый футляр. Хочу в том, сломанном.
– Почему?
– Это будет напоминание, что неправильно понятые слова привели к…
Никита закрыл ей рот поцелуем.
– Я никому не отдам тебя. Я дурак. Прости меня.
– Да и я не лучше.
Они долго говорили. Лика рассказывала, что думала, когда пришла с Ираидой, про Никиту. Никита говорил о том, что думал он. Рассказал про свой сон, как увидел её на снегу. Как в его сне. Как корил себя за долгое молчание, как читал её книги. Лика рассказывала, что все её герои похожи на него и это заметила Ираида. Они смеялись и плакали, не расплетая рук, не расплетая душ, не расплетая сердец.