Страница 223 из 230
Он оставил попытки подняться и лишь оперся головой о стену, напряженно глядя на меня.
– Отведу в управу, где ты так же, как и мне, все расскажешь городовым. А потом пойдешь либо на каторгу, либо тебя казнят, – я холодно посмотрел на него.
Ненависть и презрение – это те чувства, которые я испытывал к нему, а не благодарность, которой он добивался.
– Ты не посмеешь этого сделать! – зло выкрикнул Ерофей. – Я тебя столько лет растил, всем делился, лечил, одевал!
– Ты убил родителей мальчика и использовал его, как раба. А еще ты злой и жадный. Ты не ценишь человеческую жизнь и переступил бы через любого, лишь бы добиться своего. У меня нет к тебе ни благодарности, ни сострадания. Более лживого, льстивого, жестокого человека я здесь еще не встречал. Ты не только лишил мальчика семьи, но и много лет измывался над ним. Из‑за тебя он умер так рано. За все это ты и поплатишься, – я двинулся к нему.
– Кто ты такой? – выдохнул он, испуганно пялясь на меня. – Ты не Степан.
– Ты прав, – улыбнулся я, но улыбка больше походила на оскал.
Рывком поставил его на ноги. Благо, у меня теперь было больше сил, а то бы пришлось повозиться, чтобы поднять такую тушу.
Я подвел его к двери и отодвинул засов. В эту же секунду Ерофей грубо толкнул меня в сторону, высвободил руки и схватил топор, лежащий в сенях.
– Ты никому ничего не скажешь, ублюдок. А твой труп я похороню во дворе, прямо на грядке. Никто не найдет, – зло процедил он, и в его глазах мелькнула искра безумия.
Подняв топор над головой, он с криком бросился на меня. Отпрыгнув в сторону, я ударил его локтем по шее, а следом нанес руну, которая стала мне доступна после увеличения потенциала. Она создает эффект паралича и временно блокирует жизненные силы. То, что нужно, когда необходимо остановить врага и спастись бегством.
Ерофей рухнул на пол, как поваленное дерево. Однако я знал, что эффекта руны хватит всего на несколько минут, и к этому времени нужно либо связать его и позвать городовых, либо…
Я вдруг понял, что не хочу, чтобы этот человек жил, пусть даже на каторге. Он погубил целую семью, ведь Степан наверняка отравился из‑за него. Медленно опустившись рядом с Ерофеем, я нанес еще один знак, который стоил мне остатков энергии, но я об этом не жалел. Этот знак увеличил время действия руны.
Теперь осталось только ждать и удостовериться в том, что моя задумка сработала, ведь заблокировано не только тело, но и все органы, включая сердце. Когда эффект руны пройдет, оно больше не будет биться.
Устало опустившись на пол, я прислонился к стене и просто ждал. Мыслей не было никаких, только пустота внутри и чувство, будто ледяная рука сжала мне сердце. Я привык убивать и не испытывал жалости к людям в прошлой жизни, но в этой я был знахарем, который делает все, чтобы продлить человеческую жизнь. Именно поэтому мне стало сложно убивать.
Время тянулось мучительно долго. Ерофей не дышал и не двигался, но я ощущал его незримое присутствие. Он все еще жив. Чтобы хоть как‑то отвлечься, я поднялся на ноги и зашел в спальню. Где‑то здесь должны быть спрятаны деньги, которые Ерофей копил еще при жизни в Лесогорье.
Первым делом я проверил сундук, в котором лежали его личные вещи. Однако денег в нем не оказалось. Тогда я начал искать на кровати. Заглянул под матрас, затем снял наволочку с подушки, засунул руку в перья и обследовал подушку изнутри. Проверил одеяло, пересмотрел всю комнату, но денег нигде не было. Куда же он их спрятал?
Обследовав всю комнату, я даже вскрыл пол там, где доски скрипели, но не нашел ни рубля. Странно, ведь он всегда заходил сюда, чтобы взять деньги или положить их. В конце концов я решил заняться поисками позже и вернулся на кухню.
Ерофей лежал в той же самой позе, в какой я оставил его. Одна рука с зажатым в ней топором находилась выше головы, вторая была под телом. Ноги вытянуты, носки разведены.
Проверив пульс, я убедился в том, что сердце не бьется. Ну что ж, пришло время оформить все так, будто у него случился приступ. Убрав топор обратно в сени, перевернул Ерофея на спину и, ухватив за руки, потянул в спальню. Чтобы положить его на кровать пришлось потрудиться, к тому же у меня не было энергии, что лишало сил. Намучившись, я все же смог уложить его на кровать, затем быстро раздел и накрыл одеялом. Теперь все выглядело так, будто он пьяным лег спать, но ночью у него случился приступ, поэтому утром лекарь не проснулся.
Закончив все необходимые приготовления, я устало опустился на скамью и вытер испарину со лба. Хорошо, что Семена сегодня вечером нет. Не хотелось бы мне вмешивать в это дело паренька. Он отпросился помочь отцу, который устроился на новую работу.
Погасив везде свет, я лег на лавку в приемной и довольно быстро уснул. На этот раз ночь прошла спокойно. Мне снилось что‑то светлое и радостное.
Проснулся от стука в окно.
– Вы чего до сих пор закрыты?! – прокричал Семен сквозь стекло. – Все уже на работу уходят, а вы все еще дрыхнете.
Я поднялся с лавки, поежился и пошел открывать. Когда проходил по кухне, на полу увидел свежую вмятину на деревянном полу: след от топора, и только сейчас вспомнил о том, что произошло вчера. На всякий случай заглянул в спальню и убедился в том, что Ерофей мертв.
– Туда тебе и дорога, – сказал я и пошел открывать дверь.
– Ну и холодрыга сегодня, – сказал Семен, когда зашел в дом. На нем был теплый стеганый кафтан. – Почти лето наступило и тут – бац! – заморозки ночью были. Не удивлюсь, если в этом году без урожая останемся.
– Угу, – кивнул я, подошел к умывальнику и начал умываться.
Семен же принес дрова, засунул их в печь и принялся искать спички.
– Что‑то ни одного коробка здесь нет, – сказал он и зашел в спальню, видимо, намереваясь спросить про них у Ерофея, но оттуда тут же донесся его крик: – Степа! Иди сюда!
– Что случилось? – я снял с гвоздя полотенце и неспешно подошел к дверному проему.
– Ты глянь, – выдохнул Семен и, вскинув руку, указал на безжизненное тело. – Помер.
– Похоже на то, – повесив полотенце на плечо, я подошел к кровати и демонстративно дотронулся до шеи лекаря, будто искал пульс. – Зови городового.
Семен не говоря ни слова и чуть не споткнувшись выбежал из дома, пронесся по двору и скрылся за домами. Я же нашел спички, затопил печь и поставил котелок с водой, чтобы сварить кашу. Я был абсолютно спокоен и нисколько не жалел о содеянном. Ерофей получил по заслугам.
Примерно через полчаса, когда в печи уже шкворчала каша, в дом зашел усатый городовой, а вслед за ним Семен с отцом.