Страница 178 из 230
Глава 7
Я чувствовал, что с каждой каплей своей крови теряю не только силы, но и энергию. Она, будто воздух, заполняющий шар, просачивалась из раны на спине. Что происходит? Кто это сделал?
Прежде чем оказать себе помощь, я бросил пытливый взгляд на людей, с испугом и непониманием уставившихся на меня. Среди них не было никого, кто был бы мне знаком. Кто и зачем попытался убить меня? То, что это было не просто нападение с целью грабежа или чья‑то шутка, а именно покушение на убийство, мне было ясно сразу. Острый штырь пронзил меня почти насквозь. Обычный человек после такого наверняка бы умер, но не я. Я еще поборюсь.
– Степа! – ужаснулась Полина, широко раскрытыми глазами глядя на расползающееся кровавое пятно на рубашке и капли, что падали на дорогу.
Алевтина вскрикнула и зарыдала, Семен сначала замер в замешательстве, потом прихватил с обочины камень, встал передо мной и толпой и закричал:
– Кто это сделал? Выходи! Выходи, ублюдок!
Только Сергей сохранял спокойствие. Взяв меня за плечи, отвел в сторону, к уличному фонарю, и, задрав рубашку, быстро осмотрел рану, в то время как я друг за другом рисовал руны на своей руке.
– Шило или штырь какой‑то, – быстро определил он. – Тонкое отверстие. Ты сможешь себе помочь или в больницу отвезти?
– Смогу, – ответил я, чувствуя, как внутри весь дрожу.
Меня оставляли силы и энергия, но к этому времени кровь уже перестала идти, и рана понемногу начала затягиваться.
– Полина, успокой Алевтину, – попросил я девушку, которая с сочувствием смотрела на меня и прижимала руки к груди.
Алевтина рыдала в голос и что‑то пыталась сказать, но слезы душили ее. Она сильно испугалась, что меня напрягло. Девушка только начала восстанавливаться, очень бы не хотелось, чтобы эта ситуация вновь заставила ее спрятаться от внешнего мира.
– Тебе нужно лечь. Может, поедем к нам? – предложил Сергей.
– Нет. Со мной все будет хорошо. Лучше поймай извозчика. Нужно отвезти Семена и Алевтину отсюда.
Я повернулся к парню, который продолжал буравить гневным взглядом толпу и кричать:
– Только трус мог напасть со спины! Выходи, сволочь, и попробуй ударить меня! Я тебе голову размозжу!
Семен был напряжен и размахивал кулаком, в котором был зажат камень.
– Скоты! Лекаря, который столько жизней спас, решили убить? Чтоб вас самих всех поубивали! Пусть тварь с Кайской сопки спустится сюда и начнет расправу!
Я понял, что в таком состоянии он может наделать глупостей, поэтому подозвал, вложив в голос силу, которой и так мало осталось:
– Сема, подойди ко мне!
Парень, не спуская взгляда с ничего не понимающих людей, попятился ко мне.
– Помощь нужна? – спросил он. – Говори, что делать?
Я кивнул на Сергея, который только что поймал извозчика и торопливо шел к нам.
– Поехали домой. Мне нужно отдохнуть.
Увидев меня окровавленного, извозчик сначала хотел отказаться, но Сергей что‑то шепнул ему, и тот нехотя кивнул.
Втроем – я, взбешенный Семен и рыдающая Алевтина – взобрались в экипаж.
– Завтра я приеду навестить тебя, – сказала Полина, провожая нас. – Может, привезти тебе лекаря из больницы?
– Не надо. Я сам себе лекарь, – слабо улыбнулся я.
– Удачи. Выздоравливай, – она потянулась и пожала мне руку, бросив на меня взгляд, полный сочувствия. Хорошая девушка, жаль, что мы с ней из разных слоев общества. Наш союз никто никогда не поддержит.
– Я все улажу. Завтра встретимся и поговорим. А сейчас езжай домой и отдохни, – сказал мне Сергей.
– Хорошо, спасибо, – я пожал ему руку и еще раз бросил пристальный взгляд на толпу, пытаясь понять, кто мог со мной так поступить, но из собравшихся мне никто не был знаком. Не мог же незнакомец ни с того ни сего напасть на меня. Или мог?
Когда извозчик захлестал лошадь, я увидел, что из театра в сопровождении директора вышел городовой. Сергей поспешил к ним навстречу. Уж он‑то со всем разберется, я в этом уверен. Мне же нужно сначала подлатать себя, а потом выяснить – кто мой враг? Одно не ясно: на меня напал тот же человек, что подбросил волка и написал анонимные письма в управу и в газету, или это разные люди? Не нравится мне это. Очень не нравится.
Ерофей еще не спал, поэтому, увидев меня, насторожился.
– Ты что, подрался с кем‑то?
– Нет, не дрался, – я снял рубашку и с раздражением отметил, что моя новая рубашка испорчена.
Даже если удастся отстирать кровь, дыра находится на самом видном месте, даже в штаны не заправишь. Осталось надеяться, что местные портнихи знают свое дело и сумеют ее аккуратно зашить.
– Тогда откуда столько крови? – он обошел меня, осматривая.
– Из ранки на спине, – ответила за меня Алевтина, которая уже успокоилась и только всхлипывала. Она взяла чисто вафельное полотенце, намочила теплой водой из чайника и принялась протирать мою спину.
– Откуда эта рана? – Ерофей склонился и, прищурившись, разглядывал затянувшуюся ранку, которая покрывалась коркой.
– На выходе из театра кто‑то воткнул в меня штырь, – ответил я, терпеливо ожидая, когда Алевтина закончит.
– Кто? – нахмурил брови лекарь.
– Да если бы мы знали, кто это сделал, сейчас бы он себе могилу копал! – взорвался Семен. – Сволочь какая‑то со спины ударила! Вернусь к театру и допрошу людей. Может, кто видел.
Парень начал натягивать свои сапоги, но я остановил его.
– Никуда ты не пойдешь. Оставайся здесь. Сергей со всем разберется. К тому же городовой там. Завтра я сам все выясню. Кто бы это ни сделал, он уже сбежал или избавился от оружия и как ни в чем не бывало наблюдал за всем. Вычислить ты его не сможешь.
Семен вынужден был согласиться. Он помог Алевтине отмыть кровь, принес мне чистую одежду и принялся накрывать на стол. Я же потратил остатки энергии на заживление опасной раны и, оглядев себя взглядом духогляда, остался доволен. Внутренние органы тоже были повреждены, поэтому обычный человек был бы обречен. Я же с помощью своих способностей быстро принял все необходимые меры, благодаря чему остался жив.
Похлебав мясного бульона и выпив две кружки компота, пошел в приемную, где Семен уже постелил мне толстый тулуп и положил две подушки.
– Если тебе что‑нибудь ночью понадобится – только крикни, – предупредил он и поставил у двери вилы, которые занес из сарая.
– Зачем это? – спросил я, аккуратно усаживаясь на лавку, чтобы не потревожить рану.