Страница 164 из 230
Позже стало ясно, что Алевтина слишком буквально поняла слова про заботу о щенке. Она начала кормить его со своей ложки. Перед тем как вынести на улицу, кутала в пуховый платок, а потом и спать уложила рядом с собой. В общем, относилась к нему, как к ребенку, и безустанно ходила следом, чтобы он ненароком не упал или не ударился.
Мы с Семеном хотели объяснить, что ему не требуется чрезмерная опека, но потом махнули рукой. Пусть делает, как хочет, если ей так нравится.
На следующее утро Семен разбудил меня и шепотом сказал, что подождет мачеху на том постоялом дворе, в котором мы ее упустили, и посмотрит, куда она пойдет. Я согласился с тем, что это хороший план, но предупредил, чтобы он «не светился» и держался подальше от двери.
Семен ушел, а мне пришлось подняться и затопить печь, хотя с утра на улице было довольно тепло. Когда наступит лето, вынесу на улицу старую чугунную печку, которая стоит в углу в сенях, и на ней будем готовить, иначе в доме дышать будет нечем – большая каменная печь давала много тепла.
После скромного завтрака кашей и вчерашней булкой с маслом за мной приехал извозчик от Ильи. Он ждал меня на крыльце больницы и с нетерпением прохаживался туда‑сюда.
– Ну наконец‑то, – с облегчением выдохнул он и поспешил навстречу. – Больной уже пришел. Я оставил его в кабинете.
– Расскажи хоть немного о своем больном, – попросил я, спрыгивая с экипажа на землю.
– Уже три раза он ко мне приходил и каждый раз на разное жаловался. То ли врет, то ли на самом деле я неправильное лечение назначаю, и ему хуже становится.
– На что жалуется? – спросил я, когда мы поднялись на крыльцо.
– На все. Сейчас сам увидишь.
Мы прошли к кабинету, у которого уже собралась недовольная толпа. Илья зашел первым и сразу представил меня.
– Айвар Антонович, я привел еще одного лекаря. Он хоть и молод, но уже довольно опытен. Расскажите ему все.
Ко мне повернулся худой плешивый мужичок с осунувшимся лицом и уставшим взглядом, будто всю ночь не спал. Он коротко кивнул, здороваясь, и слабым голосом начал говорить:
– Похоже, я умираю. У меня буквально уже нет сил бороться.
– Что у вас болит? – я подтянул к себе стул и сел напротив.
– Все, абсолютно все болит. Куда ни ткни – болит. А еще быстро устаю, плохо ем. Жужжит в ушах, и гул в голове постоянно. У меня то там кольнет, то здесь потянет, – начал он тыкать себя пальцем. – Бывает, вот здесь свербит. Но это еще ничего, у меня бабка от страшной болезни умерла. Говорят, она по наследству передается. Кажись, передалось, – он сокрушенно покачал головой.
– Раздевайтесь, я вас осмотрю, – велел я.
Мужчина медленно встал и так же медленно начал стягивать с себя одежду. Он явно обессилен, а не притворяется. Я быстро осмотрел его «вторым» зрением, но ничего не нашел, кроме мелких проблем, с которыми справится руна «Чистоты».
– Можете одеваться… Скажите, а как много вы спите?
– Какой уж тут сон, если весь больной? Почти не сплю.
– Ясно. Кажется, я понял, что с вами.
Я подошел к Илье и прошептал:
– Куда можно его уложить? Хочу усыпить на весь день.
– Зачем? – удивился он.
– Болезни серьезной нет, но из‑за недостатка сна накопилась усталость. Ему нужно хорошенько выспаться.
– Ладно, пойдемте в соседний кабинет. Тамошний доктор уехал на два дня, поэтому никто не помешает.
Мы повели «больного» в соседний кабинет.
– Со мной что‑то страшное, да? Я умираю, да? – допытывался он у меня шепотом.
– Не беспокойтесь, я вам помогу, – заверил я.
Когда мужчина опустился на кушетку, я первым делом нарисовал руну «Чистоты» и, дождавшись шар энергии, нанес ему на ладонь руну «Морис», которая не только усыпит, но и поможет восстановить гармонию в душе.
Больной тут же повалился на бок и заснул. Мы его хорошо уложили, накрыли простыней и вышли из кабинета.
– Получается, не было болезни? – еще раз уточнил Илья.
– Нет. Он сам себе все выдумал.
– А‑а‑а, ипохондрик, значит. А я все не мог разобраться с симптомами его болезни. Спасибо, что помог. Очень полезный у тебя дар. Уверен, половина моих больных напридумали себе болезни, а мы мучаемся, пытаясь их вылечить, – усмехнулся он и покосился на больных, сидящих у его кабинета. – Ладно, пошли провожу, а то бабки скоро меня сожрут.
Извозчик еще не успел уехать, поэтому Илья заплатил ему и попросил отвезти меня туда, откуда привез.
Ближе к обеду снова начали подтягиваться к забору люди. Выглянув через окно на улицу, я заметил, что к забору на носилках принесли женщину, и выбежал навстречу.
– Что случилось? – крикнул я издалека.
– В цеху сваи обрушились. Балкой ей прилетело, – пояснил мужчина, который тоже морщился от боли. – Многих в больничку повезли, а вот она настояла, чтобы к вам принесли.
Я добрался до калитки и увидел, что женщина находится в сознании, но у нее вся голова в крови и рука привязана к дощечке.
– Заносите, – велел я и распахнул калитку пошире.
Когда мужчины проходили мимо меня, женщина слабо улыбнулась и еле слышно спросила:
– Вы не узнаете меня?
Я пригляделся и вспомнил. Это была та самая женщина, которая болела чахоткой. Она жила с сыном – мальчиком лет десяти, который и пришел к нам за помощью.
– Выздоровела, пошла работать, и вот снова несчастье, – она грустно улыбнулась.
– Все будет хорошо, – заверил я, шагая рядом.
Я уже просмотрел ее вторым зрением и знал, как и чем буду лечить. Надо остановить кровь, затянуть раны, помочь заживлению кости на руке и убрать кровавый сгусток в голове. На это уйдет много сил. Лишь бы хватило энергии.
Когда окровавленную женщину увидела Алевтина, то сразу встревожилась и, заперев щенка в сундуке, чтобы не убежал, начала помогать. Пока я занимался ранами, она мокрым полотенцем вытирала кровь и из ложечки поила женщину сладким чаем. В общем, действовала как настоящая медсестра.
Как я и думал, энергии мне не хватало на то, чтобы полностью восстановить ее, поэтому я снова обратился к Ерофею за его жизненной силой.
– Я не дойная корова, – огрызнулся он. – Если всем свое здоровье раздавать, самому не останется.
– Либо вы мне помогаете, либо я всем объявлю, что от вас, как от знахаря, толку никакого, – пригрозил я.
– Ишь, какой смелый стал. А раньше слова не смел против сказать, – он с вызовом уставился на меня.
– Обстоятельства поменялись. Я вырос и обрел силу, которой у вас никогда не будет, – сухо ответил я.