Страница 163 из 230
Глава 3
Мы с Ильей поехали смотреть новый дом.
– Далеко отсюда? – спросил я.
– Нет, на той же улице, что и я живу. Только чуть поближе.
Вскоре извозчик остановился у небольшого старого двухэтажного дома с облупившейся штукатуркой, из‑под которой выглядывали рыжие кирпичи. Илья расплатился с ним и повел меня к двери.
– Весь дом сдают? – спросил я, осматриваясь.
– Да. Поэтому сразу за тобой поехал, чтобы никто не успел перехватить. Есть место для жизни и приема больных.
Я окинул дом внимательным взглядом. В принципе, совсем недурно. Бедненько, но зато два этажа. Стены можно самим залатать, чтобы выглядел более пристойно. Да и забор не мешало бы сменить: покосившийся, и часть досок отсутствует. Любая живность может забраться во двор. Еще не мешало бы дорожку от калитки до дома выложить, а то после каждого дождя по лужам придется шлепать.
Мы подошли к двери, и Илья постучал. Вскоре послышались шаркающие шаги, и на пороге показался старик в очках с толстыми линзами. Он оглядел нас и настороженно спросил:
– Чего изволите?
– Вы что ж, не узнали меня? – удивился Илья. – Я ведь только что у вас был.
– А‑а‑а, да‑да, что‑то такое вспоминаю. А зачем вы приходили?
– Дом посмотреть. Вы же его сдаете. Или передумали? – напрягся он.
– Нет, не передумал. Только… В общем, я подумал и решил, что буду второй этаж сдавать, а на первом сам жить. Уж лучше дома помереть, чем в чужих стенах.
Илья повернулся ко мне:
– Ну что, пойдем второй этаж смотреть?
– Нет. Второй мне не подходит. Больные не смогут подняться. Многие из них еле ходят.
Разочарованно выдохнув, я развернулся и пошел к калитке.
– Как знал, что со стариками лучше не связываться. На них нельзя положиться, – проговорил Илья, догнав меня. – Старый маразматик меняет свое мнение быстрее, чем изменяется ветер. Поймать тебе извозчика?
– Нет, не надо. Прогуляюсь.
– Я провожу тебя немного.
Мы перешли через дорогу и двинулись вниз, в сторону пригорода, откуда приехали.
– Ты разобрался с тем случаем? – подал я голос, прервав молчание. – Отыскал в справочнике болезнь?
– Да, оказалась «нервная горячка». Ее еще «меланхолией» называют.
– Как она лечится? – заинтересовался я.
– Отвар валерианы с медом назначил. Велел побольше гулять и хотя бы часик спать днем. При учащенном сердцебиении подсказал теплые компрессы на грудь ставить. А еще запретил газеты читать и мрачные книги. Часто бывает так, что болезнь духа сказывается на теле, поэтому нужно лечить и то и другое.
– Понятно. Как много ты всего знаешь. Тебя всему в академии научили?
– А где же еще? Хорошие у меня были преподаватели. Эй, стой! – он окликнул паренька, торгующего с лотка различной выпечкой.
Купив две кулебяки, одну протянул мне. Мы продолжили путь, жуя ароматный пирожок.
– Ты не расстраивайся, найдем тебе дом, – сказал он мне, когда мы остановились на перекрестке. – У меня к тебе просьба есть.
– Какая?
– Сможешь завтра со мной на приеме посидеть? – несмело спросил он.
– Смогу, но зачем? Мне ведь запретили к больнице приближаться.
– Никто не узнает. Просто есть у меня один странный больной. Хочу, чтобы ты его незаметно своим даром духогляда осмотрел.
– Что же в нем странного?
– Не пойму: врет или правду говорит? Я его как раз завтра на повторный прием позвал.
– Хорошо, приду. Как раз завтра нет занятий.
– Что еще за занятия? – полюбопытствовал Илья.
– Готовлюсь к экзаменам. Попробую поступить в академию.
– Да ты что! Правда, что ли? – оживился он. – Кто же тебя готовит?
– Полина Базарова и ее брат Сергей.
– Что? Сама Полина Базарова? – его глаза стали еще шире.
– Да. А что такое?
– Так ведь она самая завидная невеста в нашем городе. Красотка невероятная, и отец при деньгах.
– И что? – пожал я плечами. – Мы просто занимаемся вместе.
– Ну ты даешь, я бы на твоем месте... Эх‑х‑х, – он махнул рукой. – Мал ты еще, поэтому о будущем не думаешь, а вот мне уже пора бы невесту подыскать. Есть на примете несколько девиц из хороших семей.
– А как же любовь? – усмехнулся я.
– Фи‑и‑и, – скривился он. – Любовь меня не прокормит и в профессии не поможет. Хорошее приданое и причастность к сильному роду – вот что действительно важно. А любовь как приходит, так и уходит. Я за свою жизнь столько раз влюблялся, но, как видишь, до сих пор холост. Ладно, не забивай себе голову, – хлопнул он меня по плечу. – Тебе еще рано об этом думать. Тем более ты учиться собрался.
– Погоди, а сколько времени надо учиться? – напрягся я.
– Четыре года. Говорят, что есть возможность раньше сдать экзамены и выпуститься с дипломом, но я таких пока не встречал. Очень уж сложно учиться в академии. Каждый раз перед экзаменами такой мандраж был, что аж трясло. Думал, вылечу. Но, как видишь, все сдавал и учился дальше. Ладно, бывай, пойду. Устал как собака, – он махнул мне рукой, развернулся и двинулся в противоположном направлении.
Я задумчиво посмотрел ему вслед и пошел домой.
За ужином Алевтина сама попросилась помогать. Я ей доверил нарезать хлеб. Мы все с опаской посматривали на то, как она орудует ножом. Ей явно раньше не разрешали к нему прикасаться. С трудом, но она справилась. Правда, полбуханки раскрошила, и куски были кривые и довольно толстые, но все же она впервые что‑то сделала сама и очень гордилась собой. Теперь не только мы с Семеном заметили, что она стала меняться, но и Ерофей.
– Скоро, глядишь, тряпку возьмет и сама полы помоет, – с довольным видом сказал он и подтянул к себе глубокую тарелку с мясным супом.
– Ей нравится ухаживать, – подал голос Семен, который по обыкновению сидел на лавке у печи, а тарелку с супом поставил перед собой на табурет.
Сколько бы я ни просил сесть с нами за стол, он наотрез отказывался.
– За животными она ухаживает. За больными. Сердобольная она, – продолжил он набитым ртом. – Думаю, можно ей доверить щенка. Пусть сама кормит, поит, прибирает за ним, если нашкодит, и выгуливает.
– Ты прав. Ей будет полезно, – согласился я и посмотрел на притихшую девушку, которая прислушивалась к нашему разговору. – Согласна ухаживать за Громом?
Все посмотрели на Алевтину, ожидая реакции. Сначала она задумчиво поджала губы, затем подняла на колени щенка, который терся о ее ноги, и еле слышно ответила:
– Да.
– Вот и ладненько. Хоть мне легче будет, – обрадовался Семен.