Страница 143 из 230
– Хрен знает, что такое! – продолжал возмущаться он. – Я ей: чаю будешь? Она молчит. Я ей: может, молока парного налить? Молчит. Я ей: булку с вареньем покушаешь? Снова молчит. А как только к печи отвернулся, так схватила со стола неочищенную сырую картошку и в рот запихала. Гляжу, сидит жует, под зубами песок хрустит. Куда это годится? – всплеснул он руками.
– Успокойся. Девушка немного не в себе, поэтому к ней нужен особый подход. Просто оставь еду перед ней, и все. Не надо ни о чем спрашивать. Натерпелась она, бедная, от злобной сестры.
– Ты не можешь ее вылечить? – уже более спокойным голосом спросил он.
– Я не увидел болезни, поэтому не знаю, как и от чего ее лечить, – пожал я плечами.
– Слышал, что в храм «Лика Истинного» берут таких, как она, и заботятся. Может…
– Нет! Никогда! – выкрикнул я. – Знаю я, как они заботятся. Одну чуть не убили, пытаясь выгнать беса.
– Ну ладно. Я просто предложил.
Мы вернулись в дом. Алевтина сидела на прежнем месте и теребила подол своего платья. На этот раз Семен не стал спрашивать и, как я велел, положил на стол перед ней все, что было в доме: тарелку со вчерашним мясным супом, блюдо с горячей молочной кашей, булку, кусок масла, банку варенья и две кружки. В одной был горячий сладкий чай, а во второй парное молоко, которое приносила нам после утреннего удоя соседка. Ее я вылечил от чахотки и чесотки.
В это время явился Ерофей с запеченным свиным рулетом из лавки, что находилась на соседней улице. Мы завтракали, делая вид, что не наблюдаем за девушкой, и та вскоре начала пробовать пальцем то, что лежало перед ней, а потом взяла ложку и съела почти все. Мы с Семеном переглянулись и с облегчением выдохнули. Ничего, со временем привыкнет.
К обеду народ снова начал подтягиваться к нашему забору. Среди них были также те, кто уже приходил ранее. У одной ребенок снова заболел. Второй, приходивший с порезом, на этот раз на ржавый гвоздь наступил, а третьему ухо продуло.
Через час, когда я вышел за очередным больным, у калитки остановился извозчик, и из экипажа показался Илья.
– Степа, поехали! – не здороваясь крикнул он и махнул рукой.
– Куда?
– В больницу, – выдохнул он и упавшим голосом добавил: – Главный врач требует. Видимо, нажаловался старый дурак.
– Кто‑кто? – не понял я.
– Детский доктор. Или медсестра его полоумная. Ведь вылечили Оленьку. Что им еще надо? – в сердцах воскликнул он.
– Не поеду. Видишь, сколько у меня народу, – я указал на притихших горожан, прислушивающихся к нашему разговору.
– Он сказал, если не явишься, он в Городскую управу пойдет, – понизив голос и покосившись на собравшихся, доложил Илья.
Этого только не хватало. Ни один, так второй палки в колеса вставляет. Когда же это закончится? Надеюсь, Базарову удастся сделать документы.
– Ладно, поехали, – кивнул я и, обернувшись к толпе, добавил: – Не знаю сколько времени займет и вернусь ли вообще, поэтому можете расходиться.
– Ты хоть мне‑то помоги, – взмолился старик, прижимая руку к щеке. – Всю ночь не спал, измучился с зубом. Болит, зараза.
Переключив зрение, я убедился, что на десне мужчины воспаление, и, взяв его руку, нарисовал руну «Исцеления».
– Сколько платить тебе, мил человек? – крикнул он, когда я уже поднимался в экипаж.
– Нисколько, – махнул я рукой, усаживаясь рядом с Ильей.
– Вот спасибо! Хороший же ты человек, знахарь!
Извозчик взмахнул плетью, и лошадь покатила повозку по ухабистой проселочной дороге.
– О чем твой главный лекарь хочет со мной поговорить? – спросил я у Ильи.
– Главный врач, – поправил он меня. – Он заведует нашей больницей… Не знаю, о чем хочет поговорить, но вид у него был суровый. Чувствую, мне тоже попадет. Не уволил бы, – обеспокоенно добавил он.
– Если уволит, будешь на меня работать, – улыбнулся я.
Илья ничего не ответил, но вид у него был такой, будто съел горькую редьку.
Мы подъехали к больнице.
– Интересно, зачем же он тебя вызвал? – спросил Илья и, расплатившись с извозчиком, первым двинулся к двери. – Скажет уезжать из города? Или пригрозит? А может…
– Что гадать? Сейчас все узнаем.
Мы дошли до конца коридора, свернули направо и подошли к двери, на которой висела вывеска: «Главный врач. Новиков Аркадий Павлович».
– Вот и все, – обреченно выдохнул Илья, бросил на меня тревожный взгляд и постучал в дверь.
– Войдите, – послышался приглушенный голос.
Илья приоткрыл дверь и доложил:
– Аркадий Павлович, это я. Вместе со Степаном Устиновым.
– Со знахарем? – уточнил голос, который показался мне знакомым.
– Да, как и велели.
– Заходите.
Илья открыл дверь пошире и зашел первым. Я следом. Мы очутились в просторном кабинете, в центре которого стоял письменный стол из темного дерева, за ним – книжные полки с медицинскими книгами, справа в ряд стояли столики и шкафы с медицинскими инструментами, стеклянными баночками с жидкостями, пилюлями и прочими приборами.
На стенах висели плакаты с какими‑то разноцветными таблицами, рисунок с анатомией человека и схемы заболеваний, а в углу стоял умывальник.
Сначала я не увидел хозяина кабинета, но, когда Илья закрыл дверь, заметил его стоящим у окна и поливающим комнатные цветы из лейки. Это был тот самый доктор, которого Базаров позвал к дочери на фабрику.
– Присаживайтесь, – спокойным голосом сказал он и указал на стулья, находящиеся напротив его стола.
Мы с Ильей переглянулись и, не говоря ни слова, сели. Если по пути сюда я думал, что мне будут грозить, то теперь даже не знал, что и думать. Этот главный врач присутствовал при моем лечении, поэтому знает, кто я такой и какие методы использую. Зачем же он меня вызвал?
Лекарь неспешно полил все многочисленные цветы, стоящие на двух подоконниках. Убрал лейку в шкаф, тщательно вымыл руки и только после этого сел за стол и окинул нас внимательным взглядом. Илья нервно заерзал на стуле.
– Аркадий Павлович, меня больные ждут, – сказал он несмелым голосом. – Либо казните, либо помилуйте.
– Успокойтесь, Илья Валерьянович, – с полуулыбкой ответил мужчина. – Казнить я вас не собираюсь. А больных ваших я к другому доктору отправил. Поэтому выдохните и попытайтесь обрести душевное равновесие. Будет очень некрасиво, если у вас станут трястись руки при пациентах.