Страница 142 из 230
Глава 18
Базаров поднялся со своего места и опустился на диван рядом со мной.
– В прошлом месяце я был в Петербурге в гостях у своего давнего друга. Он занимается золотыми приисками, но это и не важно, – махнул он рукой. – Так вот, оказывается, у него в доме живет личный лекарь. Кровь пустить, сердце послушать – только свистни. Я так разумею, это очень правильно. Болезнь, она ведь на время не смотрит, и в полночь может поплохеть. Вот я и подумал: будь нашим личным лекарем. Хорошее жалование выделю, жить с нами под одной крышей будешь, есть – с одного стола. Ничем не обижу, уж будь уверен.
Мужчина уставился на меня внимательным взглядом, ожидая решения.
– Лечить только вас? Я правильно понимаю? – уточнил я, хотя уже понял, как поступлю.
– Конечно. Всегда будешь под рукой. Куда бы мы с Полиной ни отправились – туда и ты с нами.
– Благодарю за такое щедрое предложение, но я откажусь.
– Да погоди ты, – в нетерпении махнул он рукой. – Отказаться всегда успеешь. Ты хорошенько обдумай мои слова. Ведь платить буду семьдесят рублей в месяц. На жилье и еду тратиться не придется. А работы – тьфу! Если раз в полгода живот прихватит или хворь грудная одолеет – так ведь это почти здоровый. Подумай и сразу не отказывайся, – с нажимом повторил он. – После того, что было, я кроме тебя больше никому из лекарей не доверяю.
– Всеволод Афанасьевич, мне очень лестно, что вы так высоко цените меня, но ведь мои способности могут спасти много жизней. Я никогда не откажу вам в помощи. Можете посылать за мной в любое время, но быть вашим личным лекарем я не хочу. Поймите меня правильно.
Базаров выслушал меня, помолчал немного и кивнул:
– Наверно ты прав. Так и надо. Ведь не для того тебя природа наделила такой силой, чтоб ты у меня здесь в четырех стенах изнывал от безделия, – он поднялся и пересел в кресло за своим громоздким письменным столом.
Мне понравилась его реакция. Другой бы вспылил, принялся давить, уговаривать. Может, даже угрожать. Но Всеволод Афанасьевич показал себя мудрым человеком, который печется не только о собственном благополучии.
Пока Базаров что‑то зачеркивал в свой записной книжке, я внимательно осмотрел комнату: высокие потолки украшены фресками, на которых изображены полуголые девицы в цветниках, на стенах висят портреты суровых мужчин, справа стоит камин из светлого мрамора, рядом – два массивных книжных шкафа, а слева высятся три больших арочных окна, занавешенных тяжелыми шторами. По всему видно, что дела у промышленника шли более чем хорошо.
– Сколько ты хочешь за спасение моей дочери? – деловито уточнил Базаров.
– Ничего особенного я не сделал и много энергии не потратил…
– Брось скромничать! – прервал он меня. – Меня не интересует, как и что ты сделал. Главное, что моя дочь жива. Однако ты прав – у всего есть своя цена. Поэтому я сам предложу, – он задумался на мгновение. – Сто рублей будет достаточно?
– А можно деньги заменить на услугу? – осторожно уточнил я.
Базаров нахмурил брови.
– Проси. Выполню, если смогу, – кивнул он.
– Мне нужны разрешительные документы на лечебную деятельность.
– Хм, откуда же их взять? – задумчиво произнес он. – Ладно, попробую узнать, что к чему. Но этого мало, проси еще что‑нибудь.
– Больше ничего не надо. Если будут документы, смогу свободно вздохнуть.
– Не‑е‑ет, так не годится. Я пока не знаю, смогу ли помочь с документами, а в должниках ходить не люблю.
Он вытащил из нагрудного кармана небольшой ключик, отпер дверь в своем письменном столе и выдвинул ящик. Послышалось шуршание и его еле слышный счет.
– На, держи.
Он привстал и протянул мне купюры. Бегло осмотрев их, я понял, что в пачке не меньше ста рублей.
– Спасибо. Вы очень щедро оценили мою работу, – я принял деньги и спрятал в голенище сапога.
– Если еще что‑то нужно будет – приходи. Когда по документам все разузнаю, вышлю за тобой кого‑нибудь из слуг… Может, все‑таки согласишься остаться с нами? – с надеждой спросил он и тут же добавил: – Обижать не буду.
– Нет, не останусь. Благодарю за гостеприимство.
Я поднялся, чуть склонил голову и двинулся к двери.
– Погоди, провожу, – Базаров торопливо двинулся следом. – И ведь не болят колени. Как ты это делаешь?
– Все это лечебная сила моей энергии, – ответил я, и мы вышли из кабинета.
Промышленник проводил меня до самых ворот и заверил, что сделает все возможное, чтобы помочь с документами. Я поблагодарил за вкусный ужин, сел на Пепельную и поехал домой.
Улицы опустели. В это время прохожих почти не было, и ездоки попадались редко. Из окон домов лился теплый свет, и фонари освещали округу, поэтому город казался волшебным.
Я ехал медленно, наслаждаясь моментом. В бесконечных делах бывает полезно остановиться и обратить внимание на то, что тебя окружает.
Легкий ветерок холодил разгоряченное тело. В воздухе витал сладкий запах трав, ранних цветов и влажной земли. Я рад, что, погибнув, получил еще один шанс прожить земную жизнь и ощутить всю ее полноту и многообразие.
Да, в этой жизни мне гораздо труднее. За мной не стоит мой род, рядом нет верных бойцов, готовых отдать за меня жизнь, и я не купаюсь в роскоши. Но даже этому я рад, ведь жизнь прекрасна, какой бы трудной она ни была.
В доме все уже спали. Алевтина лежала в том самом положении, в каком я ее оставил. Ерофей, как обычно, храпел на весь дом, а Семен посапывал на лавке на кухне. Я решил переночевать в приемной. Постелил на лавку свой старый тулуп, вытащил из сундука перьевую подушку, привезенную еще из Лесогорья, и лег.
Засыпая, я с облегчением подумал о том, что если купец средней руки не смог помочь с документами, то крупный промышленник, владеющий заводом, точно сможет.
* * *
С утра в доме была полнейшая неразбериха. Все дело в Алевтине, которая никак не реагировала на вопросы Семена, и тот, не сдержавшись, вспылил.
– Сами с ней возитесь! Не могу я больше! – прокричал он и выбежал на улицу, с силой захлопнув дверь.
Алевтина сидела на краешке лавки у стола и упрямо глядела себе под ноги. Я только проснулся, поэтому ничего не понял, а Ерофея нигде не было видно.
Я вышел на улицу и, потирая сонные глаза, подошел к Семену.
– Что случилось?