Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ)

Глава 12

В голове девочки сразу за зелеными глазами сидела сущность. Она походила на жабу, но без конечностей. Сущность покрывали ярко‑желтые наросты, от которых будто шел свет. Каким‑то образом она с помощью глаз ребенка наводила морок.

– Что ты видишь? – вполголоса спросил Илья.

– Не при ребенке, – предупредил я и обратился к девочке. – Оленька, возвращайся в свою палату.

Девочка кивнула, подошла к двери и, бросив на меня взгляд, полный горести и печали, вышла.

– Ну? Говори уже! – в нетерпении воскликнул лекарь.

– Магическая сущность сидит у нее в голове, прямо за глазами. Девочка худеет, потому что сущность кормится жизненными силами ребенка. Уверен, что галлюцинации тоже ее проделки.

– Ты сейчас шутишь, да? – неуверенно спросил он.

– Нет. Я совершенно серьезен. Они коварны. По пути сюда, в Иркутск, я встретил сущность, которая погубила всю семью мужчины. Он один остался. А потом она хотела перебраться в мою голову, но я нашел способ от нее избавиться.

– Какой?

– С помощью руны, конечно.

– Так, может, прямо сейчас и попробуешь применить эту же руну к Оле?

– Да. Думаю, что можно. Хуже точно не станет.

Илья вышел и вскоре вернулся с Олей в сопровождении недовольной медсестры.

– Чего вы ребенка туда‑сюда гоняете? Что опять удумали? – женщина зло посмотрела на Илью. – Илья Валерьянович, вы, вообще‑то, не детский доктор и сидите на взрослом приеме. Зачем вы сюда приходите и больных детей тревожите?

– А ну цыц! – прикрикнул он на нее и захлопнул дверь перед лицом медсестры.

– Оленька, дай мне руку, – сказал я и опустился на колено перед девочкой.

Она послушно положила руку на мою ладонь. Уверенными движениями я начал рисовать руну «Вытеснения тени». Первым делом изобразил кривые линии, с двух сторон – острые углы, а когда хотел нанести последний связующий знак, дверь смотровой открылась, и на пороге появился пожилой раскрасневшийся мужчина в белом халате, а за ним запыхавшаяся медсестра.

– Ну, что я говорил! Привел кого‑то и ребенка мучает! – возмущенно выпалила женщина.

Пожилой лекарь мигом оглядел нас и строго сказал:

– Илья Валерьянович, потрудитесь объясниться. Что здесь происходит?

Я видел, что Илья замер, не зная, что сделать и как поступить, но решил время зря не терять и, глубоко вздохнув, отдал остатки энергии и вывел круг. Руна вспыхнула и пропала. В это же время Оля сдавленно вскрикнула и упала бы на пол, но я вовремя ее подхватил и положил на кушетку.

– Отойдите от ребенка! – вспылил пожилой лекарь, быстро подошел ко мне и оттолкнул от кушетки. – Илья Валерьянович, я не слышу ответа! Говорите же, иначе я пойду к руководству и доложу о вашем самоуправстве.

– Мы всего лишь хотели помочь Оле, – выдавил Илья и бросил встревоженный взгляд на неподвижно лежащую девочку.

– Кто это «мы»? – лекарь повернулся ко мне. – Вы кто такой будете? В первый раз вас вижу. Вы точно не доктор нашей больницы.

– Вы правы, я не работаю в вашей больнице, – спокойно ответил я, хотя внутри весь напрягся. – Но мы с вами делаем одно дело – лечим людей.

В это время краем глаза я заметил, как ко мне плывет шар энергии. Фух‑х‑х, все получилось. Чтобы удостовериться, я «переключил» зрение и посмотрел на девочку. Сущности в ней больше нет.

– Ну‑ка, ну‑ка. Уж не вы ли тот знахарь, про которого говорят?

– Возможно, – пожал я плечами.

– А‑а‑а, так вы уже и досюда добрались, – он презрительно скривил губы. – Морочите людям головы. Сначала выдумываете болезни, а потом их «лечите». А еще денег немерено берете. Совсем обнаглели! Уйдите прочь! И чтоб я вас в своем отделении больше не видел!

Лекарь весь затрясся и раскраснелся. Даже кулаки сжал, чтобы показать, что не шутит.

– Хорошо, – я подмигнул Оле, которая пришла в себя и смотрела на меня своими большими зелеными глазами.

Мы с Ильей вышли из кабинета и поспешили к выходу.

– Ну и дура. Зачем надо было заведующего звать? Ох и попадет мне завтра, – сокрушался лекарь.

– Не попадет. Девочка выздоровела, – уверенно сказал я и толкнул дверь.

В лицо пахнул прохладный вечерний ветерок.

– Пропала сущность?

– Да.

– И как ты это делаешь? Поразительно. Прям самородок. Тебе же цены нет, – восхищенно произнес он.

– Ага, только лечить мне запрещено, – усмехнулся я. – Могу в тюрьму угодить.

– Это да, без образования никак, – приуныл Илья. – Одно спасает: наши законы необязательны к выполнению. Если все соблюдать – как же жить тогда?

Мы обошли больницу и остановились у дороги.

– Ох, чувствую, завтра будет мне выговор. А все из‑за этой Анфисы. И какого черта она нажаловалась?

– Ее тоже можно понять. Она же несет ответственность за детей, а тут какой‑то странный тип явился, – я мельком оглядел себя: худой юноша. Совсем не похож на лекаря. – Если бы ты меня не знал, то тоже бы не подпустил к Оле.

– Ну, может быть, – согласился он.

Я поймал проезжающего мимо извозчика и, махнув рукой Илье, поехал к дому.

Начал накрапывать дождь, поэтому повозка была накрыта сверху «крышей». Я откинулся на спинку и, скрытый от света уличных фонарей, безучастным взглядом смотрел перед собой. Реакция старого лекаря меня напрягла. Я никогда не стану настоящим лекарем, если не получу образование. Но как его получить, если у меня, то есть у Степана, нет никаких знаний по тем дисциплинам, которые надо сдать для поступления? Если все это учить, то неизвестно сколько времени мне на это потребуется, а его сейчас у меня нет.

Извозчик остановился на перекрестке, пропуская телегу, нагруженную дровами, когда я заметил в толпе молодых людей нашего работника Семена. Он в напряжении смотрел в лицо собеседника с кепкой, надетой набок. Лица я не видел, но было в говорившем что‑то знакомое. Я решил не выдавать себя, поэтому сильнее спрятался под колпак, нависающий сверху, и силился послушать, о чем речь, но вокруг было слишком шумно, поэтому ни слова не разобрал. Ну ладно, спрошу его потом об этом.

Извозчик остановился у самой калитки, возле которой прямо под дождем стояли трое человек. Я расплатился, выбрался из повозки и подошел к людям.

– Что ж вы под дождем стоите? Простудитесь. Заходите во двор, на крыльце подождите или в дровянике посидите. Я каждого приму, – я раскрыл перед ними калитку.

Второй раз говорить не надо было. Все быстро зашли во двор и поднялись на крыльцо. Дождь был по‑весеннему холодный, и к вечеру температура опустилась, поэтому они шмыгали носами и зябко ежились.