Рубеж

— Не волнуйтесь по поводу Беляева. Вас поддержат. Никто в здравом уме не станет выступать против вас.

— Спасибо за поддержку, Антон Тимофеевич, — ответил я.

Он отечески похлопал меня по плечу, отошел, но недалеко — к ближайшему свободному креслу туда и уселся.

А я наконец огляделся. Несмотря на важность поднимаемой темы, князей было от силы две трети, причем большинство кучковалось вокруг нас, или, скорее, меня. Но высказывали ли они таким образом поддержку или порицание, я смогу узнать только во время Совета, до которого оставалось всего ничего. Я был готов к любому варианту, даже к тому, что придется отсюда прорываться с боем и вытаскивать отчима. Показным дружелюбием я не обманывался. Тот же Василец с такой же, а возможно и большей радостью, договорится с теми, кто может встать вместо нас во главе княжества. С какой легкостью князья отзывают данное ими слово, я убедился на примере Щепкина. Конечно, такие не все, но всё же…

Совет начался с появления императора, который внезапно сказал:

— Прежде чем мы перейдем к вопросам моих пропавших родственников, я бы хотел, чтобы посторонние покинули зал собраний.

— Посторонних здесь нет, Ваше Императорское Величество, — сказал Молчановский. — Только князья и вы.

— А что здесь делает господин Беляев? Я не утверждал его владение реликвией.

— Его владение реликвией утверждено свыше, — возразил Молчановский. — Не дело земным правителям препятствовать решениям оттуда.

Он важно указал в потолок, имея в виду небеса. Почти все князья тоже посмотрели вверх и перекрестились.

— Где вы увидели решение свыше? — возмутился Куликов. — Я лично вижу самоуправство наглого щенка, пожелавшего присвоить себе то, на что он не имел права. Не ему решать, кто станет владельцем свободной реликвии.

— Так не он и решал, Василий Петрович. Реликвия никогда не примет недостойное владение. Как вы помните, всем нашим предкам реликвии вручали божьи помощники. Так что князь Беляев — князь по праву.

— За появление нового князя отвечает Господь Бог, — внезапно заявил Щепкин. — И он высказался вполне определенно, вручив княжеские регалии Юрию Владимировичу.

— Молчали бы! — визгливо выкрикнул Гуляев. — Все знают, что сын Беляева увивается за вашей дочерью. Вы — лицо заинтересованное, чтобы сплавить неликвид. У Анастасии нет магии.

— А у вас — мозгов, — отрезал Щепкин. — Как вы думаете, если решение о создании нового княжеского рода принято свыше, оставят ли его без присмотра? Дети наверняка окажутся с магией.

— Вы еще скажете, что ваша дочь после брака ее получит, — зло хохотнул Куликов.

— Может, и получит, — ответил я. — Реликвия у Юрия Владимировича очень сильная, намного сильнее вашей. Кто знает, на что она способна.

Куликов на меня даже не посмотрел. Расстраивала его невозможность свести со мной счеты. Даже его собственные дружинники бунтуют, не желая выполнять столь грязную работу. Нужно было отправлять на такое дело новых, которые не знали Наталью Васильевну и для которых она стала бы обычной целью. Но нет, Куликов даже не способен об этом подумать.

— Никто не будет мне диктовать, кого мне признавать князем! — император хотел рявкнуть, но голос в конце сорвался на испуганный фальцет.

— Предлагаю позвать патриарха, — сказал Молчановский. — Пусть скажет, что думает по этому поводу церковь.