Рубеж

А из разговоров тоже можно много чего почерпнуть. И уж точно понять приблизительное количество людей в городе. А еще мне казалось, что домовой принялся тащить лишку — возможно, тоже объелся нехорошей энергии, которой слишком много на фоне общего количества. Вот она и влияет на кровожадность. Давит на мозги или что там их заменяет у домового. Всё же духи при всей их силе довольно капризные и плохо предсказуемые сущности.

— Можно попросить тебя нарушителя в следующий раз придавить? — спросил я. — Так чтобы у Сергея Андреевича появилась возможность с ним переговорить или меня вызвать для разговора.

— Если он не будет представлять опасность для дома, — отрезал домовой. — Такого нужно давить сразу, иначе даже я его не удержу. И так бы не удержал, ежели б не полезная каменюка. Она его чуток притормозила, но он уже приготовился ее изнутри развалить-то, так что пришлось его быстро успокаивать.

При трупе не было ничего похожего на артефакт для разрушения Каменного стража изнутри. Значит, всё же навык, если только домовой Верховцева не приукрашивает собственную значимость. Но я помнил неожиданное освобождение Саморядова из Каменного стража и проблемы, которое оно принесло с собой. Верховцев бы не справился. И не факт, что справился бы домовой — наверняка с такими сущностями скверники тоже умеют справляться. Поэтому лучше угрозу превентивно уничтожить, чем позволить ей пробраться даже не в дом, а к дому — реликвию Щепкиных взрывали дистанционно.

— А теперь его куда? — спросил Верховцев, потыкав носком сапога в мумию.

— Теоретически можно продать любителям древностей.

— Чего? — удивился он.

— Кто-то же мумии коллекционирует? Всё доход от бандитов.

— Ты шутишь? — неуверенно спросил Верховцев. — Мне, конечно, нужны деньги, но этот метод… Он не слишком честный.

Серьезное лицо удержать не удалось, и я согнулся в хохоте, представив Верховцевых, торгующих мумиями.

— Сергей, конечно, шучу. Ты думал, я всерьез тебе предлагаю открыть дело по производству мумий? Это нужно будет унести куда подальше и закопать. Каменный страж его есть не будет.

— Конечно, — обрадовался он. — Отдам приказ. Что еще скажешь?

— Еще посоветую завести пару кошек. С домовыми они положительно взаимодействуют.

— Это дело, — обрадованно вставил домовой. — А то из животин одна лишь лошадь. Нужно, чтобы всего побольше. И собачка для охраны, и кошечки против мышей.

— Мышей же нет.

— Будут, — сказал домовой. — Какой дом без мышей? Они к жилью тянутся. Так что твой друг Сергей Андреевич прав, кошки нам нужны.

— У тебя нет? — спросил Верховцев.

— У меня два котенка. Своих не дам. Можно будет в Святославске поспрашивать. Я своих там и получил.

До Совета оставалось всего два дня. Так что и Верховцев, и его домовой потерпят эти дни без котят.

— А у твоего песика щенков больше нет? — внезапно спросил Верховцев. — Очень уж Лизе понравился тот, что у Маренина. Такой умненький. И красивый.

Маренинский щенок был на редкость воспитанным. Думаю, это потому, что он не имел никакого отношения к Валерону, хотя иногда детское воспитание сказывалось, и щенок пытался что-то втихаря тащить на кухне и часто даже удачно, особенно если он объединялся со щенком Даньшиной. Но это случалось всё реже и реже, потому что их хозяева не одобряли такое поведение, а щенки оказались очень чувствительны к такому.

— Купи лучше породистого. Хочешь, я с Симуковым поговорю? Поставщик собак к императорскому двору как-никак.

— Буду тебе чрезвычайно признателен, Петр, — обрадовался он. — Лиза с ума сойдет от счастья, если я ей привезу и котят, и щенка.

— С ума сходить не надо, — пробурчал домовой. — Ей еще деток воспитывать. А как это делать без ума-то?