Рубеж

Глава 25

Лёня в Камнеград вернулся со мной, потому что его отцу требовалась возможность постоянной связи. Лёне я выдал один из артефактов, чтобы он мог поговорить с отцом в любой момент, и дал доступ к телефону, для чего пришлось делать для него личный допуск через живую печать на двери кабинета. При этом для подстраховки я ввел дежурство у больших пауков рядом с сейфом. Не то чтобы я не доверял Лёне, но есть специалисты, умело внушающие нужное не особо защищенным людям. Да, у брата были мои артефакты, но кто сказал, что их нельзя обойти сильному менталисту? Нет, рисковать я не хотел, как и делать Беляевым более сильный вариант, который я решил оставить исключительно для моей семьи.

Стоит ли удивляться, что доступом Лёня воспользовался сразу, чтобы позвонить Щепкиным, и потом болтал с Анастасией, пока её отец не выставил девушку из собственного кабинета. Мои намеки, что пока с этими отношениями не стоит активничать, брат проигнорировал, тем самым, возможно, лишив Беляевых поддержки нескольких родов. Похоже, придется поговорить с отчимом, потому что Лёня не воспринимает меня всерьез.

Перед сном я пересказал Наташе новости, в том числе упомянув об идее маменьки с лечебницей и косметологическим отделением при ней.

— Екатерине Прохоровне должно понравиться, — сказала она. — Ей интересны новые направления. Купели Макоши дают возможности, которых раньше не было. Они даже обычные заклинания делают намного более эффективными. Я думаю, идею Надежды Павловны стоит поддержать. Она только кажется легкомысленной, на самом деле у нее есть и мозги, и хватка. И вид красивой куклы — только маска.

— Я думал поддержать по другой причине, но да, мне тоже кажется, что маменька старается выглядеть глупее, чем она есть.

На этом разговоры прекратились, потому что у нас нашлось занятие куда интереснее, пусть оно и имело нынче некоторые ограничения.

На следующее утро за завтраком Арсентьев, о котором, признаться, я напрочь забыл за всеми этими разъездами, сказал:

— Признаться, удивили вы меня, Петр Аркадьевич. До последнего не верил, что получится.

— Признаться, Алексей Сергеевич, я тоже. Надеюсь, это не отменяет вашего обещания поддержать Беляева?

— Петр Аркадьевич, Арсентьевы всегда держат данное слово, — оскорбился он. — Всегда. Признаться, я бы с интересом пообщался и с новым князем. У меня есть несколько взаимовыгодных предложений для него.

— Я могу распорядиться, чтобы вас отвезли на вертолете, — предложил я, прикидывая, что для этого нужно будет придать ему в компанию дружинника, чтобы не показать автономность работы механизма.

— Это было бы познавательно, — после небольшой заминки сказал Арсентьев. — Признаться, я несколько опасаюсь на нем лететь, хотя, мне кажется, это не должно быть опаснее перемещения на дирижабле.

— Это точно не опаснее, — ответил я. — Чай на борту не подают, но это компенсируется высокой скоростью.

После завтрака, отправив Арсентьева в Толоконск, я сразу пошел к Маренину.

— Так что там с этими похитителями, Георгий Евгеньевич?

— Ждут вашего решения, Петр Аркадьевич. Оружие и артефакты мы у них отобрали, но приказ никуда не делся — могут броситься. Предлагаю поместить их в Каменных стражей и уже в таком виде вести разговор.

— Предлагаете их забрать, Георгий Евгеньевич?

— Это было бы отличным решением, Петр Аркадьевич, хотя и чрезмерно показывающим ваши возможности.

— Их можно отнести на артефакт с конечным количеством зарядов, — предложил я вариант решения.

— На артефакты можно отнести вообще всё, — согласился Маренин. — Потом сказать, что исчерпался или вышел из строя другим каким способом.

На этом мы и остановились перед началом разговора. Чтобы избежать неприятных инцидентов, выводили их по одному и без моего присутствия. Видимого присутствия, разумеется — так-то я сканировал из укрытия каждого, чтобы понять, что они из себя представляют и нет ли у кого Скверны или клятв вовсе не Куликову. В этот раз без таких неожиданностей обошлось, а силу дружинники имели довольно приличную. Особенно старший по возрасту, близкий к Маренину, старший группы.

— Я ж Наталью Васильевну с малых лет знаю, — говорил он мне, объясняя то, почему они не стали выполнять приказ. — Как я могу ее убить? Да и вообще не по-божески это — своего ребенка из-за блажи приговорить. Провинилась бы она перед семьей в чем-то — было бы понятно. А так вины на ней нет, разве что против воли отца пошла. Но так многие отцы выбор этот принимают и с ним смиряются. В вашем случае выбор куда лучше, чем у старшей сестры. Козырев пытался Василия Петровича отговорить, но тот уперся рогом. Мол, всё решил уже давно, а у Натальи Васильевны был выбор и она сама отказалась возвращаться, хотя ей предлагали несколько раз.

Мне она это не рассказывала — уж не знаю почему. Но я бы на ее месте тоже не стал возвращаться к явно ненормальному отцу, от которого не знаешь, чего ожидать.

— Его особенно бесит, — продолжал дружинник, — что дочь выбрала вас, Петр Аркадьевич. Хотя любой отец должен понимать, что девочки вырастают и выходят замуж, оставляя родителей. При себе их не удержишь. Но после ссоры с Антоном Павловичем у него как будто крышу сорвало. Ваш кузен сильно пострадал.

— Честно говоря, у меня нет ни малейшего к нему сочувствия. Тем более что я уверен: пострадал он за дело. До меня доходили слухи, что он подарил любовнице что-то из фамильных драгоценностей Куликовых.

— Было такое, но тогда Василий Петрович сдержался. Довольно мягко пожурил, как выразился Козырев.

— Всего лишь сломал руку?

— Нет, ногу. И целителя допустил только через два дня. Так что Антон Павлович стал опасаться вести привычный образ жизни и сосредоточился исключительно на Марии Васильевне.

— Тогда выходит, он опять сильно проигрался?

— Кто бы его допустил до карт? — удивился дружинник. — Нет, там что-то связанное с консультацией целителя. Догадки разные бродили. Если бы услуги целителя потом потребовались Марии Васильевне, часть из них подтвердилась бы, — завуалированно пояснил он, что дело вовсе не в венерических заболеваниях. — Точно так никто и не узнал, что же такого сказал целитель, но Василий Петрович очень разозлился после отчета. Если бы не Козырев, то Мария Васильевна могла бы овдоветь.