Рубеж

Судя по эмоциональности, Захарьин имел помощника сам и опасался, что того тоже могут запретить использовать в других местах. Две точки давления на императора, разумеется, были куда лучше, чем одна, поэтому я поблагодарил и сказал, что сам намереваюсь поднять этот вопрос на княжеском Совете. Ибо это — потеря времени, недопустимая в нынешней ситуации.

— Читал я, Петр Аркадьевич, как вы людей вывозили, — внезапно вспомнил Захарьин. — А ведь совсем из головы вылетело. Столько всего случилось в последнее время.

— Да уж, Петр Валерьянович, — согласился я, — случилось много чего.

— Великий князь пропал. Предполагают, что он тоже отправился в захваченные зоной княжества.

— У него тоже был летающий помощник?

— Сие мне неведомо. Императорская семья о своих возможностях распространяется редко. Но великий князь не мог же пропасть просто так в такое время? Наверняка императорская семья решила поучаствовать.

— Если бы императорская семья решила поучаствовать, — скептически сказал я, — то об этом бы сообщили еще до того, как великий князь туда отправился.

Потому что нечего делать героя из бандита, устроившего смерть людей в двух княжествах.

— Вы думаете, Петр Аркадьевич?

— Я уверен, что его исчезновение не связано с помощью людям. Возможно, эти два факта попытаются связать к пользе императорской семьи, но пока я уверен, что великий князь — не из тех, кто отправляется помогать в опасные места. В случае княжества Заварзиных даже военных не отправили на помощь, а здесь — дядя императора.

— Так пострадало княжество Молчановского, — напомнил Захарьин. — Михаил Илларионович — весьма значимое лицо, его слово — дорогого стоит.

— Помнится, Петр Валерьянович, он утверждал, что князья с разбитыми реликвиями — не князья более. И требовал лишить таковых княжеского титула. Останется ли он столь же категоричен в отношении своей семьи?

— А вы злопамятны, Петр Аркадьевич, — неодобрительно сказал Захарьин.

— Я не злопамятен. Но Молчановский был весьма категоричен в этом вопросе. И я вам скажу, что в его княжестве, про которое он говорил, что защищено лучше прочих, почти никто не смог выбраться из зоны. Там очень сильная волна была. Разве что на границах люди успели, да и то если поняли, что происходит. Я был в его княжестве и в княжестве Щепкиных. У него ситуация тяжелее. И семья почти полностью погибла.

— Только внук остался, я слышал, Петр Аркадьевич. Вы же его и вывезли?

— Да, — не стал я отказываться. — А после этого появился указ о неиспользовании летающих помощников в чужих княжествах. И это наводит на очень нехорошие размышления.

— Что кто-то из тех, кто занимается взрывом реликвий, стоит рядом с троном? Но это же полнейшая чушь, Петр Аркадьевич.

— Не буду с вами спорить, Петр Валерьянович, — ответил я.

Он прикрыл глаза, потер лоб и не стал продолжать столь опасную тему.

— Петр Аркадьевич, мы войдем в ваше положение и подберем список литературы, по которой вы сможете готовиться самостоятельно. С Обручевым договаривайтесь сами, но не думаю, что это станет проблемой. Он всегда идет навстречу студентам, которым нужно отработать какие-то приемы.

Разумеется, не бесплатно — это не прозвучало, но подразумевалось. Декан на подработки преподавателей смотрел сквозь пальцы, если это не мешало учебному процессу. А в данном случае не просто не мешало, а шло на пользу для конкретного ученика.

Я договорился, что личную программу обучения, список учебников и пособий отправят мне домой, где Николай Степанович и займется покупкой и переправкой их мне, после чего попрощался и ушел из университета. Вернулся в особняк и озадачил Николая Степановича. Связь у нас оставалась через Валерона, о котором никто посторонний не знал, а вскорости в Камнеград должны дотянуть телефон, так что появится еще один канал связи.

Перед отбытием я зашел в кондитерскую, купил пару коробок конфет для вознаграждения Валерона после миссии. Всё равно ведь не сегодня, завтра рванет к базе для изучения. Так хоть будет знать, что его ждет вкусняшка дома.

Об этом я решил сказать ему сразу по приезде, поэтому вместе с Птосом пошел в их базу для призрачных помощников. И вот там меня ожидал сюрприз. Как оказалось, красное просвечивающее через сено было вовсе не корзинкой, а коврами. Множеством ковров, которые Валерон каким-то образом укрепил как на стенах, так и на полу. В глубине было сооружено огромное лежбище из подушек. Напоминало это покои султана — для полного соответствия не хватало разве что развешанных по стенам голов врагов вперемешку с оружием. Но и так всё было явно дорогим и качественным. На входе стояли две тумбы с инкрустацией неизвестной ценности. На одной из них стояла пустая банка из-под сгущенки. Вторая ценным украшением пока не обзавелась.

— Это вообще откуда? — спросил я.

Грозно спросил. Настолько грозно, что Валерон попытался затеряться на фоне подушек, среди которых встречались и белые. Для Птоса, похоже, преображение тоже оказалось неожиданностью, поскольку он замер на пороге и осматривался, боясь сделать шаг.

— Валерон… — протянул я.

— Чуть что — сразу Валерон, — недовольно проворчал он. — Ты же сказал, что тебе старья не надо, а теперь жалеешь для нас какие-то жалкие потертые ковровые дорожки?

— Во-первых, не жалею, во-вторых — они вовсе не потертые, а в-третьих — я просто пытаюсь выяснить, откуда это взялось.

— Не оставлять же великому князю, — удивился Валерон. — Я прикинул, что ковров из его покоев как раз должно будет хватить на нашу скромную обитель, вот и прихватил вместе с сейфом. Ну и ты прав, оно не потертое, потому что потертое из королевской резиденции выбрасывают. И это бы выбросили, потому что каждый новый владелец переделывает апартаменты под себя, а значит, всю мебель и ковры себе забрали бы какие-нибудь жулики. А мы не можем позволить, чтобы на нас всякие непорядочные люди наживались.

— Почему на нас? — удивился я.

— Как почему? Мы же освободили апартаменты, — уверенно сказал Валерон. — А значит, и первыми имеем право воспользоваться выбором понравившихся вещей.