Рубеж

Глава 5

Участие в разрушении источника Скверны для отца Афанасия даром не прошло. На обратном пути ему конкретно поплохело: он побледнел, говорил с трудом и так и норовил грохнуться в обморок. Я уж даже думал, не завернуть ли сразу к ближайшим целителям, но он сказал, что это слабость после отдачи Света и пройдет сама, целитель не нужен.

— На самом деле, Петр Аркадьевич, я чувствую себя отлично, — сказал он голосом человека, того и гляди собирающегося отдать концы. — Мы не первый раз пытаемся справиться с источником Скверны у человека, который принял ее по недомыслию, но первый раз успешно. И это вдохновляет. Не переживайте, Петр Аркадьевич, со мной ничего страшного не случится. У меня уже есть опыт по восстановлению. Я потратил слишком много Света, но к утру буду в порядке.

— Может, всё-таки к целителям? — предложил я. — Не нравится мне, как вы выглядите.

— В этом нет необходимости. У меня дома есть нужное зелье, и я буду весьма признателен, если вы меня довезете до квартиры.

— До квартиры? Патриарху не нужно будет доложить об успехе?

— Доложу, — он даже улыбнулся практически обескровленными губами, — но завтра, Петр Аркадьевич. Это не срочно.

Разговор я свернул, потому что дальше он мог зайти уже в сторону, что отчитываться перед патриархом надо будет и мне, чего откровенно не хотелось. А хотелось понять, как сделать, чтобы навык работал без связки с представителем Церкви. Потому что Разрушение источника Северны выдано как самостоятельный навык, а не как основа для связки. Ибо помощь церкви — хорошо, но я и без них должен быть способен использовать эту возможность. Скорее всего, Скверну я действительно смогу извлечь из желающего с ней расстаться, но будет это намного болезненней, чем с помощью Церкви. А вот если воспользоваться помощью Церкви при извлечении из нежелающего расставаться с таким ценным приобретением — возможны варианты. И мне кажется, что патриарх даст добро на подобные эксперименты, если уж он закрывает глаза на жертвы.

На занятия я уже не успевал, так что отвез отца Афанасия и решил возвращаться в Камнеград. Разумеется, сначала зашел в столичный особняк, где Николай Степанович неожиданно сообщил о приходе письма из императорской канцелярии. Как выяснилось, император выпустил новый указ, касающийся меня лично и вступающий в силу с завтрашнего дня. Касался он, разумеется, не только меня, но и всех магов, имеющих призрачных помощников. Последних разрешалось использовать только в своих княжествах — то есть по месту прописки. При нарушении указа наказание было одно — развоплощение призрачного помощника.

Поскольку летающих призрачных помощников было очень и очень мало, фактически это опять было игрой против меня. То ли кому-то не понравилось мое участие в эвакуации людей из пострадавших княжеств, то ли меня в принципе хотели лишить возможности быстрого перемещения. А это означало, что во дворце остался кто-то из скверников, имеющих влияние на императора. Еще один императорский кузен? Или кто-то независимый?

В любом случае это разрушало мои планы, поскольку я не мог теперь ежедневно прилетать на Птосе в Святославск, да и другим способом прилетать не мог из-за конфликта с дирижабельной компанией. Оставалось либо железнодорожное, либо автомобильное сообщение. И было это невесело — к хорошему привыкаешь быстро.

После прочтения извещения от Надзора цензурных слов у меня осталось мало, и все они ушли на пересказ новости для Николая Степановича, который не был виноват в том, что задумали наверху, а потому и не должен был служить громоотводом. Хотя проораться хотелось очень сильно.

— Покушение на княжеские вольности, — уверенно сказал Николай Степанович, когда я ему сообщил о содержании письма. — Петр Аркадьевич, это нельзя так оставлять. Нужно поднять вопрос на ближайшем Совете. Он через две недели будет. Возможно, удастся добиться отмены указа. Да и вообще, император что-то разошелся с запретами.

Это была очень мягкая оценка деятельности императора. Тем не менее рисковать Птосом я не имел права, а значит, надо было что-то решать с университетом, поскольку оставлять Наташу в Камнеграде в одиночестве я не хотел, да и княжество требовало постоянного присмотра. Придется переходить на обучение заочного типа. Впрочем, у меня даже в нынешних условиях не получалось ходить на занятия ежедневно. Постоянно что-то да отвлекало.

До университета я добрался, с деканом переговорил. Захарьин предложенному варианту не порадовался.

— Петр Аркадьевич, в обучении артефакторов главное — практика, а вы ее себе неимоверно срезаете. Вы талантливы, не спорю. Но любой талант требует огранки. К чему-то вы можете прийти сами, потеряв несколько лет, а к чему-то вообще не придете самостоятельно. Университет дает методики, наработанные веками.

— Возможно, имеет смысл в дополнительных занятиях с Обручевым? Индивидуальным? Мне действительно не оставили выбора.

— Если договоритесь, — буркнул Захарьин. — Поблажек мы вам делать не будем, Петр Аркадьевич. При всем уважении, наше образование не профанация, дипломы мы выдаем только тем, кто действительно справился с программой и способен на самостоятельную деятельность. — Тут он вспомнил о попытках отжать у меня схему защитных артефактов и поправился: — И даже если вы, вне всякого сомнения, обладаете выдающимися способностями, экзамены просто так вам засчитывать не будем.

— Мне уже очень много дали занятия, Петр Валерьянович, — ответил я. — Я бы ни в коем случае не бросал обучения, но обстоятельства… — Я развел руками. — Ситуация в княжестве… Сами понимаете, я не могу его надолго покидать. Императорский указ мне буквально подрезал крылья.

— Какой указ, Петр Аркадьевич?

— Про запрет использования летающих призрачных помощников вне своего княжества. ОН начинает действовать со следующего дня.

— О как… С чего вдруг такие запреты появились? — Он покрутил головой. — Неожиданно. И неправильно. Такие помощники очень редки, и они всегда экономили время своим владельцам. Безобразие, это покушение на права магов, — принялся он возмущаться. — Я этого так не оставлю, не думайте. Совет магов для того и существует, чтобы бороться за наши права, а не просиживать штаны. На ближайшем заседании подниму вопрос, уж будьте уверены, Петр Аркадьевич. Сегодня запретят использовать летающих, завтра других — и к чему придем? Вот то-то.