Страница 15 из 38
ПРОИСШЕСТВИЕ В ПОЛНОЧЬ
За окнами бушевала метель. А в комнате было уютно, тепло. Из кухни тянуло запахом сдобного теста. Мать пекла праздничный пирог. Сестра Юлька стаканом вырезала из теста ровные кружочки для пельменей.
И только Сережке нечем было заняться.
Забежал к нему Борька Клоков, хотел похвастаться новыми марками, но мать его выгнала.
— Зайдешь в будущем году, — сказала она. — Сережка мне по хозяйству помогает. — И легонько подтолкнула Борьку к двери. — А тебя драть надо, — сердито посмотрела она на Сережку. — Со всякой шпаной водишься да еще домой тянешь.
Сережка молчал, отвернувшись к окну, словно весь этот разговор его не касался.
«Ну чего взъелась? — думал он про себя, сохраняя на лице полнейшее равнодушие. — Что я, маленький?» — мысленно повторял он, не зная, как втолковать матери, что ему уже пятнадцать лет, что он восьмиклассник и что не грех бы ей это понять.
Вдруг мать сказала:
— Сходил бы пока в кино: вот тебе полтинник. Охота небось, а молчишь…
…Идти в кино без друзей было скучно.
Сережка обегал всех знакомых ребят, но одних не оказалось дома, других не пустили родители.
Когда кончился сеанс, на улице уже было темно. Метель утихла, но временами налетал ветер, пронзительный и колючий.
Только что Сережка полтора часа был в мире приключений.
Ему казалось, что он тоже участвовал в погоне, расшифровывал загадочные следы, стрелял из засады; он весь еще был «там» — в камышовых зарослях, в выгоревшей от зноя степи, на захолустном полустанке, где в мирный щебет ласточек ворвался сухой и злобный кашель пальбы…
В широком подъезде, освещенном тусклой лампочкой, возле батареи центрального отопления стояла группа ребят. Сережка узнал Бориса Клокова, Генку Заливина и Петра Денискина. Четвертый парень был незнакомый.
Денискина только что выпустили из тюрьмы. Он сидел за хулиганство.
Когда несколько месяцев назад его осудили, десятки людей вздохнули свободно. Но вскоре неунывающий Денискин появился снова. Его освободили досрочно и даже выдали бумажку: две размашистые подписи и печать официально подтверждали, что Денискин раскаялся и исправился.
Это был упитанный, коренастый парень лет двадцати, с насмешливыми, презрительно сощуренными глазами и вечно двигающейся, перекошенной челюстью. Казалось, он все время что-то жует и никак не может дожевать. Был он большим любителем говорить загадками, что создало ему среди ребят славу таинственного и опытного человека. Он и раньше был мастер выдумывать всякие истории и хвастаться своей опытностью в разных житейских вопросах. Теперь же он держался совсем профессором. По его рассказам выходило, что в исправительно-трудовой колонии не жизнь, а малина, только знай ешь да пей. А он, Петр Денискин, был там вообще на особом положении, поскольку он личность выдающаяся.
Об этом рассказал Сережке Борис. Сам же Сережка избегал встреч с Денискиным.
— Кого я вижу! Сергей! Заходи — гостем будешь, — насмешливо протянул Денискин, едва Сережка вошел в подъезд.
— Смотри как вымахнул… — Он ощупывал Сережку глазами, точно приценивался, и рот его кривился в прыгающей улыбке. — А забывать старых друзей нехорошо, брат, нехорошо.
Нет, они с Денискиным никогда не были друзьями. Но на всякий случай Сережка ответил:
— С чего это ты взял? Я и не забывал.
— Тама! — обрадованно воскликнул Денискин. — Стало быть, с тебя пол-литра.
Ребята засмеялись, а незнакомый парень даже захрюкал от радости, и кусочек светящейся сигареты запрыгал у него в зубах.
— Ладно, не плачь. Это мы просто под мышкой щекочем, — мирно сказал Денискин и добавил, обращаясь к ребятам: — А ну, цыц, вы, сеньоры!
Он не повысил голоса, даже не повернул головы, но смех сразу же смолк. Ребята с интересом наблюдали, как Петр Денискин потешается над Сережкой.
Борис старался не смотреть на Сережку: ему было не по себе.
— Да ты не бойся, — продолжал Денискин, видя, что Сережка не решается подойти. — Здесь все свои. Вот Каланча, видишь? Свой… Теперь гляди — Заливала. Обратно свой. А это… — Денискин ткнул пальцем в незнакомого, — это мой братеник, будьте знакомы.
— Братеник? — удивленно переспросил Сергей.
Он знал всех братьев Петра — семья Денискиных жила по соседству, но этого парня он видел впервые.
«Братенику» опять стало смешно, и он захрюкал.
Денискин небрежно взял его левую руку и поднес к глазам Сергея. Бледным синим пунктиром на тыльной стороне ладони была изображена решетка, а рядом с ней — кинжал, вокруг которого вилась змея. Потом Денискин показал свою левую руку: на ней тоже были решетка и змея.
— Понял? — Денискин заглянул Сережке в глаза.
Сережка кивнул головой, хотя он ничего не понял.
«Братеник» выплюнул сигарету и сосредоточенно заковырял спичкой в зубах.
Набравшись храбрости, Сережка спросил Денискина:
— Будешь на работу поступать или пойдешь учиться?
— Учиться? Хм… Оно бы, конечно, неплохо. Только я, брат, уже ученый. Все науки прошел… Хватит. Теперь мы работать будем. Верно я говорю, Пузан, поработаем?
«Братеник», захлебываясь от смеха, пробормотал:
— Поработаем… На доску Почета запишемся.
Сережка не понял: всерьез они или шутят.
Наверху открылась дверь, раздались шаги. Ребята разом затихли.
— Сергей, ты, что ли? — свесившись через перила и вглядываясь в полумрак, спросила Юлька.
— Ну, я, — недовольно ответил Сережка.
— Хватит шататься, иди помогать. Давай быстро!..
— Это сестра его, — шепнул Борька, — такая зануда…
Сережка быстро зашагал по ступенькам, вобрав голову в плечи и не оглядываясь.
— Беги, беги! — крикнул вдогонку Денискин. — Сейчас тебя сестричка на горшочек посадит…
Громкий хохот покрыл его слова.
«Они тоже считают меня маленьким, — зло думал Сережка, едва сдерживая подступающие к горлу слезы. — И смеются. Все смеются… Ну хорошо, пусть ростом маленький, но разве в росте дело? Все ребята гуляют, а я сиди дома. Теперь скажут: маменькин сыночек».
Эта мысль томила его все время, пока он помогал матери и сестре расставлять сдвинутую при уборке мебель.
Не было еще и девяти часов, а уже пришел дядя Паша, двоюродный брат отца, со своей женой. Он всегда старался казаться этаким бодрячком, суетился, шумел и без умолку тараторил.