Снегирь и волк

Мужчина вздохнул, облокачиваясь плечом об ствол дерева:

— Да ничего. Вылазки стали реже. Тёмных осталось мало, и те затаились. Их теперь выследить не так просто. Я думаю, ты в курсе.

— Как раз таки нет, — возразила Чёрная. — Белые несильно посвящают в дела. А гилайон у меня забрали, чтобы не ябедничала Яну и Стаху.

— Ты что?

Полина испуганно дёрнулась, заметив недовольство оборотня:

— Серхат, только Яну не говори. Если что, гилайон поломался. А то они со Стахом помочь хотят, а получается только хуже.

Мужчина, подумав, кивнул:

— Вижу. Несладко тебе здесь приходится?

— Да привыкла уже.

Рокас понимающе качнул головой:

— Я предупреждал альфу, что не стоит тебя ограждать от некоторых сторон нашей жизни. Ян всё старался сделать твоё привыкание безболезненным, а так не бывает. Ты согласна? Я помню, когда Аврика ко мне приехала, неделю ревела, дом родной вспоминала.. — и вдруг огорошил: — Аврика беременна.

— Поздравляю! — улыбнулась волчица и не выдержала: — А как ваш первенец?

Серхат хмуро глянул на Полину:

— Она почти не подходит к ребёнку, только кормит и всё. Няньку наняли.

— Хреново! — женщина нахмурилась. — Может, Аврика боится твоей реакции?

— Какой?

— Что если покажет свою любовь к малышу, ты сочтёшь это за любовь к его отцу.

— Полин, вот ты сейчас такую чушь сказала!

Помолчали каждый о своём.

— Я, наверное, фаталистка, но свято верю, что всё предопределено. И если ребёнок Корна родился, значит, ему отведена особая роль в этом мире.

— Ага! Постоянно напоминать мне, каким недалёким, самоуверенным кретином я был. Не уберег свою пару, — с горечью согласился Серый.

— Нет. Подумай сам: Корн — из рода альф. Его сын сейчас наследник Стаха. Может случится так, что однажды Ральф Рокас станет бетой или даже альфой Чёрных. И именно от тебя и Аврики зависит, каким вырастет этот волк. Озлобленным на весь свет, лишённым любви и ласки. Или уверенным в себе волком, которого будут оценивать за его поступки, а не за поступки отца, которого он никогда не видел и не знал. Мальчик ни в чём не виноват. Он на свет не просился.

— Да знаю я! — Серхат выпрямился. — Думаешь, я не говорил себе это? Тысячу раз! Что в этом нет вины Аврики, нет вины ребёнка. Если кто и виноват — то Корн, раздери его Мифиор! И я виноват! Я! Что не уберёг!

Волчица некоторое время молча слушала, потом стала возражать.

— О чём они говорят? — Родик через окно наблюдал за Серым волком и Чёрной волчицей.

— Не знаю, — Виттур стал рядом, — но разговор неприятный.

— Наш Снегирёныш вон как перья распушил, — заметил бета.

Рейнгольд промолчал. Волки уже просто орали друг на друга, перебивая и не слушая. Жаль ветер не в ту сторону, ничего не расслышишь.

Полина, уперев руки в бока, тяжело вздохнула:

— Не будь скотиной, Серхат! Считаешь это своим наказанием — хрен с тобой, считай! Но мальчишку не тронь! Или воспитывай наравне со своими детьми, или я его заберу.

Оборотень оторопело уставился на женщину:

— Что?! Совсем оборзела? Кто тебе даст?

— А я у альфы попрошу.

— Ян в жизни не согласится! — уверенно заявил Серый волк.

— А я у своего альфы просить собираюсь!

— Вот только влезь — загрызу. Поняла?

Гилмор аж подпрыгивал на месте:

— Он же почти за горло её схватил! Альфа, можно я?..

— Нет. Полина — неглупая женщина, и если довела Серхата до белого каления — значит, была причина.

— А можно я потом у неё эту причину вытрясу?

— Да мне самому интересно, — признался альфа, поглядывая на бушующую парочку.

Полина отскочила на шаг:

— Кто два года назад убеждал меня, что раз я стала оборотнем — значит, такова воля этого вашего Первородного Силифиуса? Легко быть мудрым и давать советы другим, правда?

Мужчина судорожно выдохнул и тихо согласился:

— Правда, Полина.

Волчица тоже потеряла кураж, вспоминая собственные чувства после укуса Корна Карнеро:

— Серхат, постарайся увидеть в этом мальчике Аврику.

— Полина, я пытался, но.. А впрочем, посмотри сама, — Рокас вытащил гилайон и показал фото.

Оборотни, наблюдавшие за происходящим из окна, опешили. Серхат и Полина только что друг друга за горло хватали, а теперь стояли рядышком под деревом. Серый ещё и приобнял Чёрную, прижимая к своему боку. Родик услышал, как что-то хрустнуло, обернулся: Виттур отбросил сломанный карандаш и вернулся к письменному столу.

Полина выругалась: отцовство Корна было на лицо так сказать. Серхат подхватил горсть снега, протёр лицо. Помолчал немного:

— Ух! Ты знаешь, как-то полегчало, пока мы тут орали друг на друга. А то достали все со своими сочувствующими взглядами.

— Так веди себя так, чтобы тебе не сочувствовали, а мозг ломали, с чего это он такой спокойный и довольный, — посоветовала оборотница и добавила: — Вы с Аврикой приняли правильное решение. А правильные решения зачастую самые трудные. Серхат, придёт день — и мы поймём, ради чего это всё.

— Ладно, кончай философствовать. Пошли в дом. Обедать пора.

За столом волчица, наконец, узнала, зачем к ним пожаловал Серхат Рокас — одна из лучших ищеек Серой стаи. Белые собирались отыскать отступника, который подсунул Элин Маршан зелье. Виттур вдруг посмотрел на подопечную:

— Поездку в Ханорум придётся ненадолго отложить.

— Я понимаю, — кивнула женщина.

Оборотни рьяно обсуждали предстоящую охоту. Полина вдруг спросила:

— А может быть так, что отступники работают с Тёмными вместе?

— Ни один оборотень не будет работать с этими. Мы враги! — едко заметил Владий Арлаг.

— Тёмные — наши враги и отступники — наши враги. У нас на Земле говорят: враг моего врага — мой друг, — Полина улыбнулась Серхату: — Кто мешает Тёмным и отступникам договориться и дружить против нас?

— Откуда такие мысли, Снегирь? — Ансур облокотился на стол.

— Как-то всё одно к одному, — женщина передёрнула плечами, чувствуя себя неуверенно под взглядами мужчин. — Ваши совместные охоты выкосили большую часть Тёмных и все знают про роль Белых волков в этом. Примерно месяца три назад Тёмные затаились, и неожиданно появились слухи, что отсупников видели на границе Эллари-Зари, чего тоже отродясь не было. И та ловушка, в которую вы попали.. Я, конечно, не специалист, но когда до этого людоеды устраивали ловушки на менталистов? Причём успешные!.. Месяц назад Элин Маршан получила отставку и сильно переживала, сильно и громко. Сварн?

Оборотень понял, о чём его спрашивают:

— Весь город это обсуждал.