Страница 42 из 50
— Хуже, — я закатила глаза и бросила телефон на стол. — Мой бывший муж окончательно поехал кукушкой, пишет записки сумасшедшего. Слушай текст: «Я знаю твою тайну из 2012 года. Отмени всё, или завтра я уничтожу тебя прямо со сцены».
Давид нахмурился и отложил папку.
— И что было в две тысячи двенадцатом году?
— Да в том-то и дело, Давид! — я всплеснула руками. Я чувствовала профессиональную обиду. — Какой именно секрет⁈ Я в тот год спасла его холдинг от захвата и подкупила трёх экологов. Я подделала смету на строительство моста. И я случайно отравила паштетом собаку жены мэра!
Я нервно заходила по комнате. Каблуки звонко стучали по полу.
— Если он хочет меня шантажировать, пусть составляет техническое задание! Что я должна опровергать? Мёртвую чихуахуа? Экологов со взятками? У меня было пять нервных срывов за тот год и я физически не могу составить план защиты, если этот идиот пишет загадками! Как обиженный подросток ВКонтакте!
Давид коротко хохотнул.
— Уварова, ты ненормальная. Тебе угрожают тюрьмой и уничтожением, а ты злишься, что шантажист не соблюдает этикет.
— Это непрофессионально! — я громко фыркнула. — Он просто в панике и понял, что мы не сдались после разбитого стекла. Пытается взять меня на понт дешёвым розыгрышем.
Я подошла к столу, снова взяла телефон и собираясь удалить это сообщение. Мой взгляд скользнул по цифрам на экране.
Две тысячи двенадцатый год.
Улыбка медленно сползла с моего лица, а губы онемели.
Я замерла, ведь экологи, рейдеры и собака, это всё была рутина. Обычная грязь нашей жизни. Вадим не стал бы использовать это против меня, потому что это ударило бы по нему самому. Он был выгодополучателем всех тех схем. Если он сдаст меня, он сядет в тюрьму рядом со мной.
Но осенью того года было кое-что ещё.
То, чего не было ни в одних отчётах и о чём не знал ни один бухгалтер. То, что я похоронила так глубоко в памяти, что сама поверила в ложь. Я спрятала это на самое дно и залила бетоном.
Я почувствовала, как кровь уходит от лица, а пальцы, сжимающие телефон, стали ледяными. В груди образовалась пустота.
— Агния? — голос Давида резко изменился. Весь сарказм испарился. Появилась тревога. Он сделал шаг ко мне. — Ты побледнела как мел. Что случилось? Ты вспомнила?
Я посмотрела на него и в его глазах отражался свет вывески за окном.
Если Вадим действительно раскопал это…
Мне не было страшно. Страх — это эмоция для слабаков. У меня не было на неё времени. Но у меня появилась слепая зона и я не знала, какие именно доказательства у него на руках. А значит, я не могла выстроить защиту. Мой план только что разлетелся в пыль.
— Ничего, — я заблокировала экран. Я сунула телефон в карман пиджака. Мой голос прозвучал как из бочки. — Просто поняла одну вещь, Первый.
— Какую?
— Если завтра я не успею ударить первой, — я подняла на него пустой взгляд. — То из этого зала я уеду прямо в ад.