Страница 38 из 50
Потом Давид встал, подошёл ко мне. Взял моё пальто со спинки стула и помог одеться. Внезапно поправил мне воротник. Это было как-то слишком заботливо. Я даже растерялась, а потом мой взгляд упал на небольшой пакет, который незаметно стоял в углу. Я напряглась, а вдруг нам принесло что-то такое, от чего мы в миг умрём или взорвёмся. Я медленно потянулась к нему и приоткрыла. То, что там увидела принесло мне облегчение и недоумение одновременно. В пакете лежала шкатулка с драгоценностями моих бабушек, видимо Линка принесла и забыла сказать. Я открыла её и начала перебирать содержимое, Давид в этот момент смотрел на меня, как на ребёнка, который нашёл свой старый ящик с игрушками, я была благодарна ему, за то, что просто молчал и не вмешивался. Из всего изобилия мой взгляд приковала старая пара серёжек, которые принадлежали ещё моей прабабушке, и я не задумываясь потянулась к ним и примерила. В этот момент в душе разлилась волна тепла, от которой сложно было сдерживать эмоции. Я прикрыла глаза и вспомнила свою прабабку, ведь я ей досталась ещё ребёнком. У неё была тяжёлая судьба, пройти все войны, терять близких и родных это нужно иметь колоссальное мужество. Через эти серьги я будто бы ощутила её объятия и любовь. Если она смогла, значит и я обязана вынести всё то, что на меня свалилось, и выйти из этого бреда победителем! Мои мысли прервал Давид.
— Ты сегодня вообще ела? — тихо спросил он.
— Кофе — это еда? — я посмотрела прямо в его серые глаза, стараясь не подавать виду о той буре эмоций, что сейчас пронеслась в моей душе.
— Нет. Кофе — это вода с грязью, — он нахмурился, но в глазах было тепло. — Мы создали монстра, Агния. Эти люди реально готовы пойти за тобой на заброшенный завод, как сектанты.
Я сгребла ключи со стола.
— Завод — это даже круче, — я улыбнулась. — «Империя» была скучной и приторно искусственной. А завод, где раньше кипела жизнь, теперь это наша реальность против его глянцевого вранья.
Я застегнула пальто и была голова снова соображала со скоростью света.
— Так, место есть. Шум подняли. Так что теперь нам нужна вишенка на торте и главный гость.
— И кто это? — Давид поднял бровь.
— Твоя жена. Она же — новая игрушка Вадима. Надо затащить её на этот праздник. Если она там засветится, репутации Уварова конец. Прямо в прямом эфире.
Лицо Давида озарила хищная улыбка.
— Я знаю, на какую наживку она клюнет. Я напишу ей такое приглашение, что она прибежит роняя тапки.
Мы выключили свет, закрыли дверь и вышли на улицу. Ветер в лицо ударил ледяной крошкой. Вывеска «Химчистка» над нашей дверью мигнула красным и потухла.
Мы шли к машинам. Меня потрясывало от адреналина, давно я не чувствовала себя такой живой.
— Скажи честно, Орлов, — я пихнула его локтем в бок. — Тебе же по кайфу работать в этой дыре. Твой дорогущий офис с дубовой мебелью рядом не валялся с нашим дурдомом.
— Я скучаю по нормальным уборщицам, — хмыкнул Давид, пряча нос в кашемировый воротник. — И по клиентам, которые платят деньгами, а не пирожками. Но вообще… да. Тут весело и кот прикольный.
Мы завернули за угол, на тёмную парковку и тут мне стало не до смеха.
Огромный чёрный джип Давида сиротливо стоял под фонарём. Лобовое стекло было разбито в хлам. Посередине зияла огромная дыра, от которой расходилась паутина трещин.
На водительском сиденье, прямо на белой коже, лежал здоровенный грязный кирпич. Он был перевязан красивой синей ленточкой. Золотые буквы на ленте кричали: «Уваров Вадим. Твой надёжный выбор».
— Какая прелесть, — нервно сглотнула я. — Он подарил тебе пресс-папье.
Улыбку Давида как ветром сдуло. Он резко шагнул ко мне и задвинул меня себе за спину. Встал в стойку, напрягся и начал озираться по сторонам, вглядываясь в темноту двора.
Было тихо. Только стекло противно хрустело под его лакированными туфлями.
Я смотрела на этот кирпич с ленточкой. Значит, пиар закончился, а с ним и законы. Вадим поменял тактику и теперь решил играть грязно.