Призрачный мост Матиара

Глава 34

На земле бушевала весна. Наступил месяц травень (май — Прим. авт.) с кипящей сиренью и утончёнными тюльпанами, с нежными ландышами и весёлыми анютиными глазками! Даниэль любовалась этой красотой из окон реабилитационного центра. Грелась в тёплых лучах солнца и считала дни до выписки. Выздоровление шло медленно. У девушки уже не было живучести оборотней. А магию к ней применяли очень осторожно, опасаясь непредсказуемой реакции организма после опытов Эйдхара. Точной причины, почему Даниэль так болезненно реагировала на заклинания, лекари не назвали. Но большинство, и Лачев в том числе, склонялись к мысли, что магия послужила катализатором серебра, усиливая его пагубное действие на оборотня. Целители круглосуточно дежурили над девушкой, чтобы не пропустить ни один сгусток, и лишь совсем недавно стали пробовать простенькие заклинания. Боли и судорог больше не было, и это вселяло надежду на то, что девушка физически здорова. Чего нельзя было сказать о её эмоциональном состоянии. Даниэль часто проваливалась в тяжёлые раздумья, отрешась от действительности. Подолгу сидела, не шевелясь, уставившись в одну точку. А ещё появился страх. Несмотря на хрупкую внешность, Даня с детства не боялась ни больших собак, ни мышей, ни темноты. Может быть, брезговала прикоснуться к тому же червяку или пауку, но не боялась. Сейчас она узнала, что такое задыхаться от ужаса, услышав чужое дыхание за спиной или чьи-то шаги в коридоре.. Девушка так и не вспомнила, что случилось в то злополучное утро. Воспоминания обрывались на том моменте, когда она со знакомой поднялась по лестнице и свернула в коридор. Всё! Дальше яркий свет ламп и боль, сначала от уколов, потом от серебра, гуляющего по крови. Элларийский университет, куда Даниэль когда-то шла с надеждой и восторгом, теперь ассоциировался с мучениями и страхом. Когда Гораций сказал, что забрал документы и оформил перевод в Виридию, девушка почувствовала облегчение. Колдун настоял и на том, чтобы она доучилась этот семестр заочно, а осенью с новыми силами пришла на второй курс.

На время Данькиного лечения Лачев практически поселился в реабилитационном центре. Первое время он боялся оставить девушку одну даже на час, особенно, когда её скручивало от боли, а тело отекало от воспалённых вен. Мужчина сидел возле кровати Дани попеременно с Николь, накладывал компрессы на негнущиеся руки, водил на утомительные процедуры. По вечерам развлекал бесконечными историями или просто читал вслух книги.

Нейл Тестимун однажды за компанию притащился вместе с Горацием, посмотрел на высохшую после болезни девушку и, посидев немного, начал собираться домой. Прощаясь с приятелем, брякнул:

— Я слышал: многие считают случившееся твоим наказанием за то, что ты бросил Грейс Элфорд.

Архимаг качнул головой:

— Бред!.. — а потом тихо признался. — Я думал об этом. Только если вина на мне, почему страдает Даниэль?

— Мне кажется, именно поэтому: её страдания для тебя вдвойне больнее, — Нейл тяжело вздохнул и вдруг сказал: — Помнишь, ты советовал мне никогда не влюбляться? Теперь понимаю, почему. Я вижу, как ты смотришь на Даниэль, как сгораешь заживо, грызёшь себя за то, что не предусмотрел это похищение, и понимаю — не хочу!.. Не хочу зависеть от другого человека. Тем более от такого непостоянного и взбалмошного существа, как женщина. Ни за что в жизни не влюблюсь ни в одну дамочку, какая бы расчудесная она ни была!

Гораций посмотрел на растерянное и одновременно ошеломлённое лицо друга и рассмеялся, но веселья в этом смехе было мало:

— А тебя никто спрашивать не будет, Нейл! В том-то всё и дело! Ты думаешь, я хотел? Я планировал? Считаешь, это можно контролировать?.. Не верь! Не верь тому, кто скажет, что можно полюбить и разлюбить по своему желанию. Если можно — значит, это не любовь!.. Любовь, как вирус, пробирается в тебя по чуть-чуть, незаметно, бесшумно, притупляя все инстинкты. И первое время у тебя даже не в голове, что ты попал! А когда спохватываешься — уже поздно. Любовь — это захватническая война внутри тебя. Она разрушает твой прежний мир, сбрасывает с пьедестала привычные ценности и принципы, по которым ты жил, она меняет твоё мировоззрение и приоритеты. Любовь очень много требует, полного самоотречения ради другого. Слюнявые поэтики восхваляют её. А я скажу тебе: любовь — это боль, это страх, это сомнения. Сомнения в себе. Я — тот, кто не сомневался в себе ни минуты с рождения, — сейчас сомневаюсь: любит ли она меня, не посмотрит ли однажды в другую сторону, где будет кто-то моложе и лучше?! Предвечная Тьма! Вот самая совершённая пытка в мире, а не мои казематы!.. — Лачев нервно хохотнул и опустил голову. — Но ради сегодняшнего дня, ради моего кольца на пальце Даниэль, ради того, что она каждый день говорит, как сильно любит меня, я бы прошёл это пекло заново. Я просыпаюсь ради моей Дани, чтобы увидеть её лицо, поймать её взгляд, коснуться тёплых рук. Сейчас я точно знаю: не прилети она тогда в Виридию, я бы сдох, через год, два, может, чуть больше, но просто бы сдох от тоски. И это то, что пугает меня в любви больше всего, Нейл. Каждое утро я вручаю свою жизнь в маленькие, женские руки. Хорохорюсь, строю из себя крутого, важного мага.. чёрное сердце королевства, но одна её слеза — и я ничто!

Тестимун хмыкнул:

— Я всегда знал, что умным людям при высоких должностях любовь категорически противопоказана. Ты — самое яркое тому подтверждение. Поэтому, нет, нет и ещё раз нет! Пусть наша Праматерь — богиня Лада — дарует сие счастье другим, а я как-нибудь обойдусь! Лучше о делах государственных думать буду, довольствуясь купленными ласками вечно юных любовниц.

Колдун насмешливо глянул на него.

— Ну-ну, зарекался гоблин в кабак не ходить..

* * *

Гораций шёл по коридору центра, громко топая, чтобы Данька услышала его. Услышала. Войдя в палату, он увидел её радостную улыбку.

— Привет, моя красавица! Ты готова?

— Да, — и девушка покрутилась на носочках, демонстрируя наряд и причёску.