Страница 136 из 159
— Но отношения с Белой стаей были бы испорчены.
— Виттур не настолько глуп, чтобы из-за одной девчонки рвать отношения с целым государством. Не обольщайся! А твою ненависть я бы как-нибудь пережил!
И Нейл с каким-то восхищённым интересом уставился на помрачневшего мужчину. Тот моментально вскинулся:
— Чего пялишься?
— Да всё никак не могу поверить в то, что рассказал Ратомский? — признался маг.
И, к его величайшему удивлению, волк смутился и отвёл взгляд.
— Как Андрей?
— Нормально, скоро оклемается.. Это правда, что ты стриптиз танцевал?
— А что? — вопросом на вопрос ответил оборотень. — Ты тоже умеешь? Может, устроим состязание?
Тестимун хохотнул, кивая на своё худосочное тело:
— Гилмор, посмотри на меня. Я на сцене могу разве что в качестве пилона постоять.
Белый не сдержался от смешка и заметил:
— Кстати хороший клуб. Сам-то был там?
— Обижаешь!..
Министр замолчал, заметив, как напрягся Белый волк. А в следующую секунду бета поднялся с кресла:
— Пора! Нас зовут!
В кабинете было тихо. Альфа и Гилмор разглядывали древнюю книгу, принесенную Тестимуном. Маги молчали, наблюдая за оборотнями. Наконец, Виттур медленно, словно не веря, провёл кончиками пальцев по тиснёной коже.
— «Узлы мудрости».. Не думал, что увижу этот трактат своими глазами, — мужчина посмотрел на Нейла. — Ледяной коготь принёс?
Гости тут же насторожились, позабыв про взаимные обиды. Министр склонил голову набок:
— С чего ты взял, что он у меня?
— Они неразрывны: трактат и два Когтя.
Белый волк достал из шкафа свиток, завёрнутый в ткань, осторожно развернул его перед мужчинами.
— Какой коготь у вас?
Маги некоторое время рассматривали рисунок на пергаменте: два оборотня с непропорционально большими лапами, стояли по бокам от, скорее всего, волхва. В руках тот держал раскрытую книгу, а сверху нарисованы перстни. Тестимун перехватил напряжённый взгляд Лачева, нахмурился. Не просто так альфа показал им пергамент! Какую цель преследуют волки? Что не так с этими кольцами?.. Не прогадать бы! Мужчина внимательно посмотрел на оборотня:
— Хотелось бы немного узнать об этих Ледяных когтях.
Виттур вздохнул и вернулся в кресло:
— Это не такая великая тайна, как ты, очевидно, думаешь, — мужчина посмотрел на ткача. — Гораций когда-то правильно предположил, что «Ледяной» указывают на принадлежность Ледяным волкам. Два когтя создавались парой: для волка и волчицы. Долгое время они вместе с книгой хранились у наших волхвов, пока однажды не исчезли, не оставив следа. Даже Серые волки не смогли найти их. А потом про кольца забыли.. до недавнего времени.
Лачева отчего-то передёрнуло. Белый альфа смотрел на него:
— Так какой коготь у вас: женский или мужской?
Нейл молча показал на один из рисунков. Оборотень кивнул:
— Сийа — коготь волка. Осталось найти Ена — коготь волчицы.
Тестимун откинулся в кресле, пристально глядя на Виттура.
— Ты же непросто так нам это рассказываешь?
— Именно, — согласился тот и с ходу озадачил магов: — Вы должны отдать мне Сийа.
— Ха!
— С чего вдруг?! — вторил Нейлу Гораций.
Белый подождал, пока они успокоятся, и сказал:
— Существует предсказание. Когда когти воссоединяться, Ледяные волки вернутся.. и спасут наш мир от величайшего зла.
Лачев переглянулся с Тестимуном, потом спросил у оборотня:
— Это сказка или нормальное предсказание?
Вместо ответа Виттур повернулся к Гилмору, молча наблюдавшему за разговором.
— Родик, позови Даниэль.
— Зачем она? — нахмурился Нейл, непроизвольно касаясь сломанного носа.
Белый альфа изумлённо вскинул бровь:
— А ты ещё не понял?.. И даже после последней встречи?
Тестимуну стало не по себе. Судя по поведению оборотней, он где-то облажался. А маг Смерти привык всё держать под контролем.
— Что я должен был понять?
Рейнгольд не ответил, раскладывая пергамент на столе так, чтобы он не сворачивался. Тогда министр вопросительно посмотрел на Горация. Но тот уже уставился на девушку, появившуюся в дверях кабинета.
— Можно?
Виттур поманил её:
— Конечно. Подойди, Дани. Помнишь, что ты сказала, когда увидела этот пергамент?
— Да, я сказала, что он дождался своего часа.
— И..?
— Пришло время развязывать узлы.
Вздрогнули все. Виттур поднял рисунок, под которым лежала книга (он специально накрыл её, чтобы Даниэль не заметила.)
— Посмотри внимательно! Это она?
Тестимун прищурился, наблюдая за девушкой. В ней словно что-то изменилось, но магии он не ощущал. Даниэль не трогала обложку, не водила пальцами, как волк. Девушка лишь слегка наклонилась над ней и словно слушала.
— Да, это она. Книга в книге.
— Почитай нам, пожалуйста! — попросил Виттур и положил рядом лист бумаги и маршалу.
Даниэль кивнула и наугад (или это только им так показалось) открыла древний трактат оборотней. Лачев понимал, что речь идёт о чём-то серьёзном, поэтому попытался собраться, довольствуясь тем, что девушка была рядом с ним, и он чувствовал её тепло и запах. Данька умела рассказывать. И сейчас история, знакомая всем с детства, лилась тихой рекой. Приятный, бархатистый голосок словно околдовывал. А потом, не прекращая чтения, девушка начала рисовать. Это были значки, в которых и он, и Нейл легко узнали руны.
— «.. В ледяных чертогах томилась одинокая королева. Зорко стерегло её злое чудище Реатад Айнгид. И никто не пришёл спасти бедную пленницу. Все боялись страшного Реатада Айнгида, ибо пришедших к башне превращал он в глыбы льда. Шли дни, годы. Несчастная красавица грустила и тосковала в своих богатых покоях. Но даже дорогие изумруды и рубины, с которыми играла королева, не могли развеселить её. Ни одной живой души не было рядом с ней. Некому было сказать слова доброго. Всё чаще замирала пленница в окне высокой башни, выглядывая своего спасителя. Чистые слёзы яркими бриллиантами катились по щекам и падали вниз. Даже солнце жалело одинокую королеву, прячась за тучами, чтобы не видеть её страдания. И однажды расплакалось солнце, и лучами своими растопило ледяной чертог. Заревело чудовище, ибо не выносило яркого света и тепла, и спряталось в подземную тень. А королева ушла в далёкие земли, где никто не мог найти её..»
Когда легенда закончилась, альфа посмотрел на девушку:
— Дани, спасибо. Если тебе не трудно, принеси нам чай, пожалуйста. Не хочу, чтобы кто-то из слуг увидел эту книгу.
Едва за Даней закрылась дверь, министр спросил:
— Зачем вы выставили её?