Страница 26 из 76
— Колбасу резать, — произнёс я.
— Тогда носи его за спиной, как ведьмак, чтобы себе не отрезать ничего нужного, — улыбнулась она.
— Хорошо, милая, — согласился я, откладывая в сторону клинок, как делал уже сотню раз за это время.
С каждым днём рана заживала всё лучше, врачи удивлялись, Осьминог сетовал, что слишком медленно, и командировку согласовали. Рыцарей увезли в Москву, куда мне нельзя совать свой меч, оставив отель ОЗЛ в Калининграде снова пустовать. И приказ пришёл внезапный, как и всегда. Операция «Чудское озеро» закончилась для нас, и, попрощавшись с Бизоном, Носорогом и Питоном, я и Осьминог вылетели в Пекин снова.
Два человека — я и Осьминог — одетых не по погоде, оба в спортивном и с рюкзаками, двигались к аэропорту. И странно, но проходя через рамку металлоискателя, он запиликал, но я прошёл, и специально обученные люди даже не досмотрели меня, словно металлоискатель молчал. Портупею я заказал как у Д’Артаньяна — через плечо, с ножнами на бедро, на всякий случай нося его под пальто. Но все вокруг, казалось, игнорировали этот кусок заточенного и закалённого железа. Вот как это работает? А есть особенность — пистолетоносец? Дайте две и заверните в газетку!
А в Пекине всё повторилось: никто не замечал меч. Но нас снова встретили, снова эти двое — тот, что со сломанными ушами и приплюснутым носом, и уже знакомый мне Ван Юй.
И тут, направляясь в отель — на этот раз нормальный, — у меня запиликал ОЗЛ-чат. В котором Осьминог называл Ван Юя рептилией, потому что якобы от него не идёт какой-то флюид. На что я тоже в чате написал, что всё нормально, этот рептилоид перешёл на сторону властей Китая. И тем самым я успокоил напарника, что дало нам нормально заселиться в отель — как раз в те комнаты, где жил я с Ирой и где жила Лера. И это была самая чудесная ночь — на нормальной кровати, с холодным мечом правда под рукой. Но и Осьминогу было не сладко: он что-то шептал в соседнем номере, устанавливая магическую защиту, чем сводил прослушку китайских «чекистов» с ума.
А на утро нас повезли на наложение масок — по той же технологии, что и ранее, что и перед поездкой в Париж. Там же выдали одежду. На этот раз нас гримировали под японских художников, собственно, такова была легенда, но я бы не отличил себя в зеркале в образе корейского богача от японского богача. Но художники пришлись весьма кстати. Инструктировал нас тот же человек, что и инструктировал меня перед поездкой во Францию. И вот мы уже летели в Берлин, без приключений проходя все детекторы с заточенными полутора килограммами железа на бедре.
Показав поддельные паспорта и отсканировав поддельные «пальцы», сделанные из полимерной кожи там же в Пекине, мы вышли из аэропорта Берлин-Бранденбург имени Вилли Брандта в уже привычные +5 градусов тепла, и это 22 декабря 2025 года. Куда делась зима с планеты? Или это только Сибирь так наказало геолокационно?
Сейчас, под Рождество, людей было более чем достаточно, чтобы чувствовать себя частью муравейника. Вездесущие рождественские украшения — венки, гирлянды, ёлки — выглядели почти насмешливо на фоне наших целей и задач.
Мы остановились у выхода, пропуская вперёд семью с огромными чемоданами. Осьминог, закинув рюкзак на плечо, смотрел по сторонам с любопытством археолога, впервые увидевшего раскопки. Я же поправил под пальто портупею с мечом — ощущение тяжести на бедре уже стало привычным. Ощущал ли я себя Ярополком? Никакоже — что на современный переводилось как «совершенно нет».
— Тиммейт, — тихо спросил я, прикрывая рот ладонью, будто кашлянул. — Далеко ли до Вевельсбурга?
Наушник ожил, и я услышал знакомый голос, в котором на этот раз не было обычных его подколок, а скорее деловая сосредоточенность:
— До замка Вевельсбург, Медоед, примерно четыреста двенадцать километров по автобану. На машине — часа четыре, может, чуть больше, если пробок не будет. Замок находится в земле Северный Рейн-Вестфалия, недалеко от города Падерборн. Так что, если хотите успеть до темноты, лучше не задерживаться в Берлине.
Я услышал, как Осьминог хмыкнул рядом — видимо, Тиммейт транслировал ответ и ему.
— Понял, — сказал я, выходя из автоматических дверей в холодный декабрьский воздух. — Значит, берём машину и — в путь.
За спиной остался шум аэропорта, впереди — четыре часа дороги до сердца логова «Наследия».
— Один меч на целый замок — это шибко амбициозно, — произнёс Осьминог. — Надо вооружиться, как и планировали. Коллеги с соседнего ведомства же обещали тайник с оружием.
— Хм… — протянул я, вспоминая мой прошлый тайник. Однако ОЗЛ-спецсвязь молчала, и я продублировал туда что мы прибыли.
Мы взяли каршеринговую тачку — синюю Ford Fiesta с большими белыми буквами на бортах, кричащими о том, что это каршеринг. Внутри пахло освежителем и чем-то не очень приятным, похожим на испражнения, которые кто-то пытался замыть. Ну что ж, общие машины они как общие женщины: иногда нужны, и от этих отношений иногда попахивает. Я сел за руль, а Осьминог — рядом. Меч я заткнул между сиденьями, но уже через минутку почувствовал его яблоко у рычага коробки передач.
— Медоед, не сражайся с этим. Ты его закинул и сам же переложил. О природе таких вещей снят целый фильм у вас — «Окулус» называется, — произнёс он.
— Братка, а можешь нам в двух словах рассказать, как такие руны рисовать на шлемах, чтобы при контакте с вернувшимися противника от них говна всякого не нахватать?
— Во-первых, это не руны, братка. А во-вторых, я учился этому в месте, где само время не течёт. У меня лютая упражняемость в этом. Ты думаешь, что узнал заклинание, и всё — ты маг? Я тебе вот так скажу: есть такая дисциплина, как Хаотическая магия, там слова вообще не важны.
— Утомил, Осьминог, просто скажи «нет», — выдал я, заменив мат на слово «Утомил» ровно с таким же смысловым кодом и нагрузкой. Потому что Осьминог морщился от моих матов как от пощёчин, ещё раз убеждая меня, что Великий и Могучий Русский язык есть оружие, которое всегда с тобой!