Помещик

Мне стало любопытно, что там написано, но спрашивать я не стал. Всё-таки чужое письмо. Если церковники захотят втянуть меня в очередную неприятность, сами всё расскажут. Даже раньше, чем мне того захочется.

Спиридон некоторое время молчал, потом посмотрел мне прямо в глаза.

— Александр, я хотел бы кое-что прояснить.

— Слушаю.

— Я вижу, как ко мне относятся люди. И чувствую твою неприязнь.

Я едва не поперхнулся от такой прямоты.

— Так вот, я не враг тебе и не соглядатай, — продолжил Спиридон. — Отец Евстахий поручил мне этот приход, потому что… В общем, потому что мне это нужно. Ну и правда, селу без священника нельзя. Людей отпевать надо, детей крестить, службы проводить. После всего, что здесь произошло, тем более.

Он говорил спокойно и, кажется, искренне. Вот только на словах о причине назначения запнулся. Значит, причина имелась, и называть её он не хотел.

Очень успокаивает. Сразу возникло полное доверие, да.

— Так что ты не думай, пожалуйста, — сказал Спиридон. — Я в твои дела не лезу…

Я почти услышал продолжение: «А ты не лезь в мои».

Но он не договорил.

Спиридон вдруг осёкся и уставился куда-то мимо меня. Выражение его лица изменилось. Только что передо мной стоял уверенный молодой священник, пытавшийся наладить отношения с подозрительным помещиком, а теперь он неожиданно покраснел. Не слегка — основательно, почти как мальчишка. Что он там увидал? Неужели бабы исподнее сушиться вывесили?

— Александр, — спросил он, не отрывая взгляда, — а это кто?

Я обернулся.

По дорожке к барскому дому шла Настасья. На сгибе локтя висела корзинка, свободной рукой она придерживала подол платья. Из-под платка выбились несколько непослушных чёрных прядей, которыми играл лёгкий ветерок.

Я снова посмотрел на Спиридона.

Тот продолжал глядеть на травницу с таким выражением, что никаких пояснений уже не требовалось. Меня даже неожиданно уколола ревность.

Тяжело вздохнув, я мысленно закатил глаза.

Ну всё, распрягай, приехали.

Этого ещё не хватало.