Страница 64 из 76
Глава 19
По пути домой я заехал к Базаровым, чтобы навестить Алевтину, но их с Полиной не было дома. Дворецкий сказал, что они уехали за нарядами. Вот и хорошо, пусть наряжаются.
Всеволод Афанасьевич был на фабрике. Сергей, который временами проживал у Базаровых, так как дома ему было скучно, уехал с друзьями кататься по Ангаре. В общем, дома никого не было, поэтому я поехал к себе.
У калитки снова толпились люди. Когда подъехал поближе, обнаружил новую скамейку. Кто-то принес и поставил ее для удобства рядом с нашей. Также по дороге возле дома слонялись торговцы с лотками. Они предлагали выпечку, вяленую рыбу и сладости, а также буквально у соседнего дома стояла повозка с бочкой кваса. Торговцы быстро смекнули, что здесь можно хорошо распродать свой товар, ведь людям приходилось часами ждать приема.
— Явился — не запылился. Где ходишь, знахарь? Два часа тебя дожидаемся, — недовольным голосом проговорил дородный одноглазый мужчина с уродливыми шрамами на левой стороне лица.
— Сейчас всех приму, — заверил я, открыл калитку и хотел завести лошадь во двор, но тут одна из женщин вскрикнула, схватилась за живот и без сознания свалилась на землю.
— Семен, забери Гнедую! — крикнул я в сторону дома, завел лошадь во двор и подбежал к женщине, вокруг которой уже склонились остальные. — Дайте пройти!
Первым делом прощупал пульс и, переключив зрение, принялся осматривать. В голове и на шее ничего нет. Быстро расстегнув верхние пуговицы платья, посмотрел на сердце — тоже все чисто. Хм, что же тогда с ней случилось? Из-за жары, что ли?
— Помогите занести ее в дом, — попросил я.
Двое мужчин вызвались помочь и, подхватив на руки, быстро понесли к дому.
Семен попридержал дверь, когда мы заносили ее из сеней в дом.
— Вон туда, — указал я в сторону приемной.
Втроем мы уложили женщину на лавку, и я продолжил осмотр. Сняв платье, задрал нательное белье и увидел справа в районе печени небольшую сущность синего цвета и с длинным хоботком, который опоясывал весь живот. Это еще что такое? В первый раз вижу.
Сущность двигалась и дергала хоботком, будто высасывала что-то. Ну и гадость.
— Снова полудохлую бабу притащил, — в комнату зашел Ерофей. — И когда уж до тебя дойдет, что не надо их тащить сюда? Если помрет, что делать будешь?
— Что же мне, по-вашему, на улице ее надо было оставить? — спросил я и нанес на кожу женщины руну «Исцеления».
— Почему бы нет? — пожал он плечами. — Пусть бы домашние ее забрали. Нам-то зачем эти проблемы?
Я лишь махнул рукой. Зачем ему что-то объяснять, если все равно не поймет? Не любит он людей, только использует.
Руна «Исцеления» не справилась с сущностью. Правда, хоботок стал короче. Ну что ж, придется применить гораздо более сильные знаки.
Первым делом изобразил руну «Крепости», чтобы посмотреть, справится ли собственный иммунитет женщины с болезнью. Руна вспыхнула и пропала, а синяя сущность сначала заерзала, будто ее положили на раскаленную плиту, однако уже в следующее мгновение она замерла, вдруг выпустила сотни острых шипов и будто даже стала больше размером. Сопротивляется, зараза!
Я посмотрел на лицо больной и увидел, что она побледнела и губы начали синеть. Этого только не хватало.
— Проверьте пульс и дыхание! — велел я Ерофею, который стоял, опершись о косяк, с безразличным видом смотрел на то, что я делаю, и хрустел яблоком.
— Зачем это? Не справляешься, что ли?
— Делайте, как говорю! — я бросил на него взгляд, который ему явно не понравился.
— Ладно, раз уж притащил в дом, умирать ей никак нельзя, — он бросил недоеденное яблоко в ведро с очистками и подошел к лавке.
Вытащив из кармана небольшое круглое зеркальце, он приставил его к лицу женщины, затем приложил пальцы к шее.
— Плохо дело, — с раздражением выдохнул он. — Жизнь еле-еле в ней теплится. Давай отправим в больницу, пока не поздно?
— Там она точно помрет, — ответил я, рисуя на женщине доступные руны.
Однако ни одна из них не помогала, заставляя болезнь лишь извиваться и дергаться. Я все сильнее нервничал. Неужели это и есть мой первый больной, с недугом которого я не справлюсь? Сразу вспомнился Илья, который очень переживал из-за смерти своего пациента.
Думай, Аскольд, думай!
Я поднялся на ноги и начал слоняться по комнате, прокручивая в голове все знаки, что имели хоть какое-то значение в лечении или укреплении организма.
— И чего ты мечешься? Этим не поможешь. Давай ее отправим…
— Тихо! Дайте сосредоточиться! — прикрикнул я, опустился на табурет и закрыл глаза.
Так-так, что же мне может пригодиться? Мысленно соединял знаки, но не все они подходили друг к другу. Некоторые противоречили настолько, что могли навредить. К тому же я понятия не имел, что за болезнь поразила женщину.
— Илья, — выдохнул я, вскочил на ноги и ринулся в сторону выхода.
— Эй, ты куда собрался? С мертвой бабой меня одного хочешь оставить разбираться? — выкрикнул мне вслед Ерофей.
— Скоро вернусь, — бросил я через плечо, вышел на улицу и побежал к сараю.
Семен, который сидел у дровяника и что-то строгал из деревяшки, забеспокоился.
— Степа, помощь нужна? — отряхнувшись от стружки, он подбежал ко мне.
— Нет. Я скоро.
Вывел Пепельную за ворота и во весь опор помчался в сторону больницы к Илье. На него вся надежда, ведь я понятия не имею, как помочь женщине, которая тихо умирала в моем доме.
Больница к этому времени уже опустела. Я пробежал по коридору и, схватившись за ручку кабинета, не сдержался и выругался:
— Руночерть задери! Закрыто.
— Чего тебе? Видишь, нет уж никого. Завтра приходи, — подала голос старуха-уборщица, протирая грязной тряпкой подоконники.
— Где Илья Валерьянович?
— Мне-то откуда знать? Они передо мной не отчитываются. Работать еще два часа, а у них уже след простыл. Последнего больного выпроводят, и ноги в руки… А это что за охламон в горшок с фикусом шелухи от семечек насыпал?
Я выбежал на улицу и, отвязав Пепельную, поехал к дому Ильи. Я уже был у него, когда он украл из больницы собственную пациентку и позвал меня на помощь.
Илья жил на соседней улице, поэтому добрался до его дома за считанные минуты. Не привязывая лошадь, оставил ее у крыльца, забежал внутрь и поскакал вверх по лестнице, перешагивая сразу через несколько ступеней.
— Илья, открывай! Это я — Степан! — я заколотил по запертой двери.
— Нет его. Как утром ушел, так и не появлялся, — послышался голос.