Страница 62 из 76
Я уже хотел лечь спать, когда услышал, как на крыльце загрохотали тяжелые сапоги, и в следующее мгновение в дом ввалился пьяный Ерофей. Он уселся на лавку и принялся стягивать сапоги. Справившись с ними, поднялся на ноги и только сейчас заметил меня.
— А-а-а, ты здесь, — он пьяно усмехнулся, щурясь на меня. — Помни, что ты мне должен. Жизнью мне обязан. Я ведь мог тебя оставить в лесу, где ты бы сдох с голоду.
Я ничего не ответил, но решил, что попытаюсь разузнать, что случилось в тот день, когда погибли родители Степана. Есть одна хорошая руна, что восстанавливает память. Правда, она относится к продвинутому уровню, но если постараться и попросить поделиться энергией кого-нибудь из друзей, то можно активировать ее и вспомнить то, что забыто.
Проходя мимо, Ерофей хотел задеть меня плечом, но я отошел в сторону, и он чуть не свалился, запутавшись в собственных ногах.
— Помни мою доброту, — проговорил он, зашел в спальню и, завалившись на кровать прямо в кафтане и фуражке, тут же захрапел.
Пнув его сапоги в сторону, запер дверь и прошел в приемную. Дядька, как звал его прежний Степан, все сильнее раздражал меня. Я старался даже не смотреть на него. Ерофей требовал благодарности, но я не понимал, за что. Ведь он получил в свое услужение безвольного раба, который не только безропотно выполнял все приказы, но и помогал в лечении, подсказывая болезни. Если мальчик и был ему что-то должен, то давно уже расплатился.
Я растянулся на лавке и подумал, что завтра сам займусь поиском жилья, а то Илья что-то не торопится. Первым делом съезжу в больницу к Илье и поговорю с ним. Вдруг у него на примете уже есть какой-нибудь подходящий дом.
Если он до сих пор ничего не подобрал, то пойду в библиотеку и просмотрю все свежие местные газеты. Один раз я встречал там объявление о сдаче амбара. Может, и дома так же выставляют.
Распахнув занавески, впустил в комнату лунный свет и, укрывшись старым шерстяным одеялом, крепко заснул под монотонный заливистый храп Ерофея.
Утром проснулся от скулежа. Щенок Гром просился на улицу, сидя у двери. Выпустив его, прошел в сарай, налил лошадям свежей воды и насыпал в кормушки овса.
— Ты чего сам трудишься? — в калитку зашел Семен. — Не твое это дело — лошадей кормить. Сам справлюсь.
— Ничего, — махнул я рукой. — Ты и так все на себе тащишь. Готовишь, убираешь, стираешь, моешь, за щенком приглядываешь. Думаю, пора увеличить твое жалованье.
— О, я буду рад, — оживился он. — Я себе такой плащ присмотрел — высший класс. Все богатеи такие плащи носят. И у меня такой же будет.
Он мечтательно улыбнулся и подхватил на руки Грома, цепляющегося коготками за его штанину.
— Фекла больше не объявлялась? — спросил я и двинулся к дому.
— Куда ж от нее денешься? — хмыкнул он. — Вчера опять весь вечер у калитки простояла. Даже соседи на нее ругались — без толку.
— Что твой отец собирается делать?
— Ничего. Она больше не его жена, а чужая баба. Он ей ничего не обязан. Вот только хочет ее куда-нибудь на работу устроить. Думает сходить к знакомой портнихе. Может, той помощница нужна.
— Добрый он у тебя.
— Конечно, добрый. Потому-то на его шее эта коза и сидела. Так бы и дал ей леща, да визгу будет столько, что лучше не трогать, — воинственно проговорил он и первым зашел в дом.
После сытного и вкусного завтрака, состоящего из овсяной каши, пышного омлета и соленого сыра, я вывел Гнедую и поехал на ней в больницу к Илье.
День был хороший: светило солнце, дул легкий ветерок, вся округа пышно цвела черемухой и ранними цветами. Пекарни уже работали вовсю, поэтому то и дело ловил ароматы ванильной выпечки, сахарного печенья, булочек с корицей и мясных кулебяк.
Илья был на месте, но снова мне пришлось повоевать с местными бабками, которые никак не хотели пропускать меня без очереди.
— Привет, — с трудом ворвавшись в кабинет, поздоровался я.
— А-а, здорово, Степка. Давно тебя не видел. Ты по делу или как? — Илья оторвался от писанины и внимательно посмотрел на меня.
— По делу, — я подошел и пожал его протянутую руку. — Что насчет жилья? Есть варианты?
— Пока все, что предлагали, тебе не подойдет, но сегодня после обеда еду смотреть очередной дом. Его предложила мне вдова генерала Алешина. Если хочешь, можем вместе поехать.
— Хорошо, заеду за тобой.
Я вышел из больницы и поехал в библиотеку, где договорились встретиться с Сергеем. Мужчина уже сидел за столом, читал газету и даже не услышал, как я подошел к нему.
— Что пишут? — спросил я и опустился на соседний стул.
Тот вздрогнул от неожиданности, удивленно посмотрел на меня и, не говоря ни слова, положил передо мной раскрытый «Вестник».
Статья называлась: «Кайский убийца мертв. Невероятный подвиг знахаря Степана Устинова и охотника Григория Соломина».
— Они-то как прознали? — выдохнул я и вчитался в текст.
В первой части статьи упомянули о том, сколько человек погибли в районе Кайской сопки и с какими увечьями их находили. Затем написали о мерах, принятых городничим, которые были призваны уменьшить число жертв. Тут я, конечно, не сдержался и хмыкнул. Все меры были только на бумаге, дальше этого дело не пошло.
Во второй половине статьи рассказывалось о том, кто я такой, откуда явился и чем занимаюсь. Вот это уже перебор. Чувствую, скоро за меня всерьез возьмутся жандармы или кто-нибудь повыше.
И лишь в самом конце буквально в двух предложениях было написано, что мы с Гришей на сопке расправились со зверем, который, предположительно, и был Кайским убийцей. Ага, значит, никаких подробностей газетчикам не известно. Уже хорошо.
— Вот, значит, куда ты пропадал, — подал голос Сергей. — Получается, что ты не только с болезнями справляешься, но и со зверями-убийцами. Что хоть за зверь был? Медведь, что ли?
— Нет, не медведь. Ящер.
— Ящер в наших лесах? — удивился он. — Откуда он взялся?
— Не знаю, — пожал я плечами и отложил газету в сторону. — Ну что, приступим к арифметике?
— Да, давай, — бросив на меня странный взгляд, он подтянул учебники и принялся объяснять.
Через три часа усиленных занятий, во время которых использовал руну «Бодрости», чтобы эффективнее заниматься, я поблагодарил Сергея и поехал к Илье. Доктор уже стоял у крыльца и поглядывал на свои часы.
— Наконец-то, — с облегчением выдохнул он, увидев меня. — Поехали, а то у меня скоро обед заканчивается.