Страница 60 из 76
Глава 18
С самого утра к нам повалил народ. За те дни, что я не лечил, больных накопилось несколько десятков. Теперь ко мне приходили не только те, кому официальная медицина не помогла, но и люди с обычными заболеваниями и проблемами: насморк, понос, порез, ушиб — то, с чем в больнице тоже успешно справлялись. Я не мог понять, почему так происходит, ведь в больнице лечили бесплатно, а мы брали минимум пятьдесят копеек. На эти деньги можно было бы сытно пообедать в трактире или продукты на семью купить.
Когда я озвучил это за обедом, в разговор вступил мой новый знакомый Никанор Евгеньевич.
— Люди идут к тому, кому доверяют и в ком уверены. Некоторые доктора из больницы ведут себя с простым человеком как с отребьем. А ты каждого выслушаешь, с каждым поговоришь и, что самое важное, каждого вылечишь.
— Так и есть, — кивнул Семен и, отложив ложку, принялся рассказывать. — Я в прошлом году в больницу попал. Грудь болела, кашлял сильно. Ох и натерпелся я там. Кормили скудно и пресно, будто порося. Если бы не отец, впроголодь бы жил. На грудь такой горячий парафин клали, что потом с красными квадратами ходил — жгло жутко. Давали какие-то горькие порошки и спиртовые настойки. Еле вырвался оттуда, и то, потому что нарочно при дохтурах не кашлял, чтобы поскорее выписали.
— Совершенно согласен, — поддержал его старик, намазывая на краюху хлеба толстый слой сливочного масла. — И меня лечили не раз, только толку от их лечения — ноль. У меня ведь и трясучка бывает, и в виске колет так, что слезы текут. Бывает, левую руку судорогой сводит. Тяжелая жизнь была — много разных болячек заимел. Ведь сам я из очень бедной семьи. Отец мой водоносом был, а мать — дояркой. Работали они у господ. А те жадные были, денег едва на еду хватало. Вот и пришлось мне самому за все браться. Сначала к кузнецу помощником пошел. Когда подрос, у себя прямо во дворе в старом сарае начал топоры и ножи точить, дальше — больше. Так накопил на свою кузницу. Сначала она деревянная была. Сам лес валил, сам бревна из леса веревками таскал…
Никанор Евгеньевич окунулся в воспоминания, рассказывая о своей долгой тяжелой жизни. Мы с интересом слушали его, стуча ложками. Суп у Семена получился отменный — гороховый на свиных костях. Вообще парень хорошо готовил, хоть, по его же признанию, никогда этому не обучался. Видимо, природное чутье подсказывало, что добавлять для вкуса, с чем не переборщить и как лучше сочетать. Нужно будет подсказать ему пойти работать в трактир или в тот самый единственный ресторан в городе под названием «Ангара». Хороший повар всегда найдет работу, ведь все от мала до велика, от бедняка до богатея любят вкусно покушать.
После обеда я продолжил принимать людей. Однако в голове крутилась лишь мысль о том, что надо как-то разузнать, кто же травит старика. Можно было бы на каждого члена семьи, прислугу и дворовых работников нанести руну «Правды», но это однозначно не выход.
Руна «Правды» относится к среднему уровню. Сейчас я сам смогу изобразить ее без использования энергии других людей, но тут же потрачу все силы. Поэтому допросы могут растянуться на несколько дней. К тому же я очень сомневаюсь в том, что кузнец согласится пройти через это и позволит допросить жену и детей.
Хм, как же тогда выяснить, кто причастен к отравлению?
Проводив очередного больного до двери, подошел к старику, который, сидя на лавке у окна и подслеповато щурясь, читал газету.
— У меня есть одно предложение, — я опустился рядом с ним.
— Какое? — вмиг заинтересовался он и, сложив газету, внимательно посмотрел на меня.
— Потом скажу, но сначала вы мне должны дать слово, что не вы сами себя травили, — я строго посмотрел на него, следя за мимикой и еле уловимыми движениями, которые выдали бы ложь.
— Ты что такое говоришь-то? — возмутился он. — По-твоему, я сам себе в рот яд заливал, а потом корчился от болей? Зачем? Я что, по-твоему, совсем ополоумел?
Хм, похоже, не врет. Значит, это предположение отметаю.
— Я просто спросил, — примирительно проговорил я. — Весь день думал о том, как бы мне вывести отравителя на чистую воду, и кое-что надумал.
— Ну-ка, — заинтересовался старик.
— Поеду к вам домой, объявлю, что вам совсем плохо, помираете. И посмотрю на реакцию ваших домашних.
— И что будет? — не понял он.
— Не знаю, но если кто-то будет фальшиво горевать, я сразу распознаю.
Никанор Евгеньевич покачал головой. В его глазах читалось сомнение.
— Делай как знаешь. Лишь бы сработало. Но ведь Захар мой сразу сюда примчится.
— И пусть, — пожал я плечами. — В нем я уверен. Очень уж переживает за вас. Если бы он был причастен, то не пришел бы за мной.
К вечеру, когда принял всех больных, запряг Пепельную и поехал к дому кузнеца Захара Прохорова. Когда проезжал мимо кузницы, увидел его через распахнутые настежь двери. Захар стоял с огромным молотом в руках у наковальни и внимательно осматривал какую-то железяку.
— Захар, есть разговор! — прокричал я сквозь стук молотов и свист мехов, подъехав к дверям прямо на Пепельной.
— С батей что-то? — с тревогой в голосе спросил он и пошел мне навстречу.
— Да. Всех домашних собери. Он попросил кое-что передать!
— Да ты что, — испуганно выдохнул он, опустил молот на земляной пол, вышел из кузницы и торопливо двинулся к дому.
Я слез с лошади и пошел рядом.
— Совсем ему плохо, да? — упавшим голосом спросил мужчина, вытирая пот со лба.
— Плохо, — кивнул я.
— И что такое с ним вдруг случилось? Ведь все хорошо было, а потом будто подменили. Стал от еды отказываться. На меня исподлобья смотрит. Может, у него это? — он приставил указательный палец к виску и покрутил им. — У стариков бывает.
— Все может быть, — согласился я с ним. — Но он действительно болен, а не выдумывает болезнь.
Мы зашли в дом. Кузнец проводил меня в столовую, а сам двинулся по дому, созывая остальных.
— Яшка, Кирюха, бегом сюда! Валенька, ты где?
Вскоре вся родня старика была в сборе, но этого было мало. Нужны все, кто мог подмешать старику яд.
— Никанор Евгеньевич попросил собрать всех, кто в доме живет и во дворе работает, — сказал я Захару.
— Это еще зачем?
— Такова его воля, — с прискорбным видом проговорил я.
Слуги и работники собрались быстро, и все в напряжении уставились на меня.
— Никанору Евгеньевичу стало еще хуже. С каждым часом он все сильнее сдает. Боюсь, как бы он не…