Страница 39 из 76
Я вспомнил того мужчину. Очень даже подходит под описание.
— Ты знаешь, кто это может быть?
— Знаю, конечно! Жора Володин. Бедная Алинка уже из дома не выходит. Слышал, что он за ней по пятам таскается и караулит. Даже отец ее, дядя Боря, ему пригрозил, что если что-то с Алинкой случится, тот ему башку прострелит.
Я вспомнил этот инцидент и поведение молодого мужчины. На мой отказ он агрессивно отреагировал. Такой вполне способен и на мертвого волка под дверью, и на штырь в спину.
— Знаешь, где он живет?
— Знаю. В конце улицы. Напротив мясной лавки, — махнул он рукой и вдруг настороженно вытаращился на меня. — Ты что, к нему собрался?
— Да, пойду поговорю, — я развернулся и вышел за калитку.
— Я с тобой, — Семен зашагал рядом.
— Нет, возвращайся домой, — велел я.
— Не указывай, что мне делать. Здесь я не твой работник. Что хочу, то и делаю. Понял? — с вызовом сказал Семен.
— Я ведь могу тебе и по шее дать, — пригрозил я.
— Ну и дай. Только я все равно пойду, — упрямо заявил Семен. — Жора тот еще бугай. Тебе одному с ним не справиться.
Я с раздражением выдохнул. Семен оказался настоящим другом, но я не хочу отвечать за него. В этом деле он мне только помешает.
— Значит так, — строго сказал я и ткнул пальцем ему в грудь. — Ты можешь пойти со мной, только будешь держаться на отдалении и не вмешаешься, чтобы ни случилось, иначе я тебя уволю. Понял?
Семен недовольно сморщился, но кивнул.
Я бодро зашагал в сторону дома этого самого Жоры. Семен шел в пяти метрах от меня и с палкой, которую подобрал с обочины.
Заходить в дом не пришлось. Жора возился во дворе. Увидев меня, он насторожился и, взяв с крыльца топор, подошел к калитке.
— Живой, — удивленно проговорил он.
— А ты надеялся, что я помру? — ухмыльнулся я, смело глядя ему в глаза.
— Мне все равно, — пожал он плечами и угрюмо посмотрел на меня из-под насупленных бровей. — Зачем пришел?
— За поступки отвечать надо. Сначала мертвого волка под нашу дверь притащил, потом кляузу в управу и в газету написал. А потом меня ранил. Чего ты этим добивался?
— А чего ты, гаденыш, мне не помог? — пошел он в наступление. — Я к тебе по-хорошему пришел, о помощи попросил, а ты чего? Прогнал меня как пса шелудивого. Я обиды не прощаю, понял?
— И я не прощаю, — ответил я и быстрыми росчерками прямо в воздухе изобразил «Громулу». — Семен, глаза!
Яркая вспышка, будто молния, озарила всю округу. Следом послышался резкий громоподобный звук. Ослепленный Жора отпрянул назад, заорал и прижал руки к ушам, выпустив топор. Я перемахнул через забор, ударом по колену свалил его на землю и навалился сверху.
— Теперь ты то же самое расскажешь городовым. А если начнешь отпираться, я тебя убью, — прошипел я ему на ухо и резко заломил его руку назад.
— А-а-а! Отпусти, гад! Отпусти-и-и!
Во двор забежал Семен, помог поднять орущего и матерящегося Жору и, схватив его за вторую руку, вместе со мной вывел со двора.
На крики и ругань выбежали соседи. Мы быстро объяснили, в чем дело, и двое ребят побежали за городовым, а мужчины помогли удерживать бугая, рвущегося из захвата.
Городового долго ждать не пришлось. Прискакал на лошади в компании еще двух служивых. К этому времени Жора уже мог видеть, и шум в ушах пропал, поэтому он принялся врать и оправдываться, но кроме Семена нашлись свидетели, которые подтвердили мои слова.
— Посидит без воды и еды — сам все расскажет, — сказал усатый городовой. — А Филя Онуфриев его опознает. Уж я их обоих зажму. Мне дело закрывать надо, а то и так висяков полно. Если понадобишься — я за тобой отправлю, — сказал он, привязал руки Жоры к седлу своей лошади и повел его в городскую управу.
Я с облегчением выдохнул. С одним делом покончено.
Мы с Семеном вернулись домой. Увидев меня, Ерофей с облегчением выдохнул, а Алевтина бросилась навстречу и крепко обняла.
— Не понял я. Почему нас отпустили? — спросил лекарь.
— Я поставил условие в обмен на услугу. Теперь городничий нас не тронет.
— И что это за услуга такая?
— Не важно, — отмахнулся я и сел за стол. — У нас есть что поесть? Полдня крошки хлеба во рту не было.
— Я принесу, — подала голос Алевтина и принялась суетиться, расставляя еду на стол. Семен ей помогал. Все-таки хорошо, что они у меня есть.
Алевтина не отходила от меня до позднего вечера. Она ничего не говорила, просто сидела рядом. Перед сном я подозвал в приемную Семена.
— Завтра я уезжаю, поэтому на тебе лошади и Гром. Присмотри за ними.
— Конечно, присмотрю. А ты куда собрался?
— Надо уехать по делам. Думаю, дня два меня не будет, но может и больше.
— Ясно. Тебе вещи собрать?
— Нет, сам справлюсь, — мотнул головой. — Иди домой. Отец, наверное, уже волнуется.
— Завтра с самого утра прибегу. Дождись меня, — сказал он и двинулся к выходу.
— Посмотрим, — ответил я и запер за ним дверь.
Пришла очередь Алевтины, которая уложила щенка спать на свою постель и теперь сидела на лавке и расплетала свою косу. Кстати, нам больше не надо было ухаживать за ней. Она сама все делала, что тоже говорило о том, что она приходит в норму.
— Тебе нравится Полина? — начал я издалека.
Девушка кивнула и погладила подаренную брошь, которую каждое утро прицепляла на платье.
— Она очень хочет, чтобы ты у нее погостила. Тебе там понравится. У них большой красивый дом. Уверен, в таком доме ты еще никогда не была.
— Я не хочу, — еле слышно ответила она, и уголки ее губ сами собой опустились — вот-вот заплачет.
— Почему? Тебе понравится, обещаю.
— Хочу с тобой жить.
— Я уезжаю, поэтому если ты не поедешь к Полине, придется остаться с Ерофеем.
Услышав об этом, девушка нахмурила брови, затем бросила настороженный взгляд в сторону комнаты, из которой слышался храп Ерофея, и кивнула:
— Поеду к Полине.
Я приобнял ее и отправил спать. Ерофею расскажу о своих планах только перед отъездом. Я прекрасно знал, как он отреагирует, поэтому не стал говорить раньше, чтобы весь вечер не выслушивать его недовольства. Вообще я решил, что, как только появится жилье, которое меня устроит, я съеду от Ерофея и пойду своей дорогой. Я больше не зависел от него и набрался достаточно опыта и сил, чтобы дальше двигаться одному.
Утром я проснулся от стука в окно. Это Семен прибежал, едва рассвело. Я нехотя поднялся и открыл ему дверь.