Страница 3 из 76
— Будет, только он вчера с каким-то другом в кабаке встречался, поэтому я его еле добудилась. Скоро приедет, а мы пока с тобой переберем книги и поймем, с чего начать обучение.
Мы зашли в лавку. Торговец, что стоял за прилавком, сразу узнал меня и спросил, помогло ли мне краткое содержание свода законов. Я ответил, что все необходимое нашел.
Мы двинулись с Полиной вдоль полок, читая корешки книг.
— Арифметика обязательно понадобится, — она взяла с полки книгу и протянула мне. — Так-так, физику еще рановато, а вот русский язык и литературу пора начинать.
Вскоре к нам присоединился Сергей. Он был весь опухший, и от него за пару метров чувствовался алкогольный душок.
— Вы уж простите меня, но я сегодня не в состоянии ничему обучать, — признался он и потер красные глаза. — Чувствую себя неважно, да и не выспался. Может, отложим первое занятие на завтра?
— Ничего откладывать не будем. Нам дорог каждый день, — строго сказала Полина и протянула ему учебник по «Изящным наукам и изобразительному искусству».
— Могу помочь, — предложил я. — Дай сюда руку.
Сергей без лишних вопросов протянул руку и раскрыл ладонь. Руна «Чистоты» отлично справилась с задачей.
— Ух ты! И впрямь все прошло, — поразился он и похлопал меня по плечу. — Молодец! Теперь я знаю, к кому обращаться в подобных случаях.
— Вообще-то лучше, чтобы не было больше таких случаев, — с укоризной сказала Полина.
— Мала ты еще и ничего не понимаешь во взрослой жизни, — брат махнул на нее рукой. В ответ Полина лишь возвела глаза к потолку и тяжело вздохнула.
Вскоре мы уже сидели за столом в углу лавки, где Сергей, перелистывая страницы арифметики, выявлял, какую тему я знаю, а какую надо изучить.
Далее мы прошлись по остальным купленным книгам. Кстати, купила их Полина. Я хотел сам, но она настояла, объяснив, что хочет сделать мне подарок. По ее словам, она обязана что-то сделать для меня, и еще раз напомнила, что я — ее ангел хранитель, который спас от верной гибели. По мне, так слишком высокопарно звучит, но ей нравится.
Полина взялась готовить меня по двум предметам: русскому и литературе, а Сергей — по точным наукам. Они дали мне задания на дом и велели выполнить до завтрашнего утра. На том и попрощались.
Прежде чем ехать домой, я решил навестить Илью. Он хотел выяснить насчет нового подходящего для нас жилья. В больнице было на удивление немноголюдно. А у кабинета Ильи вообще пусто.
Я постучал и, услышав «входите», открыл дверь. Илья сидел за столом и перелистывал толстый медицинский справочник.
— Здорово, Степа, — он привстал и протянул мне руку. — С чем пожаловал?
— Здравствуй, Илья. Хотел спросить, нашел ли ты для нас жилье? — я опустился напротив.
— Нет, пока ничего подходящего не нашел, — мотнул он головой и снова зашуршал страницами справочника. — Кстати, от Василисы тебе большой привет. Она уже дома, живая и здоровая. Наш главный врач знает о том, что она выздоровела, и, хотя он ничего мне не сказал и не спросил, наверняка догадывается, что это твоих рук дело. Ведь все были уверены, что жить ей осталось несколько дней. Кстати, — оживился он и полез в нагрудный карман. — Сегодня жалованье выдавали. Вот твои честно заработанные четыре рубля двадцать копеек.
Илья отсчитал мне все до копейки и отдал. Я не стал отказываться. Куплю что-нибудь Алевтине или Семену. Мне хочется их радовать.
— Что ты ищешь? — заглянул я в справочник.
— Пытаюсь разобраться с одним интересным случаем, — он вытащил из ящика стола историю болезни мужчины по имени Фофанов Альберт Генрихович. — Вчера вечером поступил в стационар. Аркадий Павлович на меня его повесил, а я до сих пор диагноз ему не поставил. Слушай, на что он жалуется: «Постоянное чувство тревоги и беспокойства, приступы учащенного сердцебиения, нарушен сон, ощущение слабости, головокружение и покалывание в конечностях». Как думаешь, что это может быть?
— Сам знаешь, в диагнозах не силен, — пожал я плечами. — Но, если хочешь, могу посмотреть на него.
— Нет-нет, я должен сам. Не могу же я постоянно к тебе за помощью бегать, — он продолжил листать справочник.
— Не буду отвлекать, — я поднялся и двинулся к двери.
— Степа, ты не волнуйся, найдем тебе подходящий дом, — сказал он мне вслед. — Я уже пустил клич, что жилье ищу, скоро потянутся с предложениями.
— Я не волнуюсь, — улыбнулся я и вышел за дверь.
По пути домой остановился у Торгового дома, где Алевтине купил зеркальце с резной деревянной ручкой, а Семену взял широкий цветастый пояс. А еще купил засахаренных орешков и петушков на палочке. Побалую их. На сегодняшний день они — единственные близкие мне люди.
У калитки снова образовалась целая толпа. Может, поэтому больница пустует?
Толпа одобрительно загудела, когда я подъехал к калитке. Многие хотели лично поприветствовать меня и пожать руку, поэтому даже очередь выстроилась.
Однако, едва я завел Пепельную во двор, из дома выбежал встревоженный Семен.
— Где ты так долго ходишь? — прошептал он и взял лошадь под уздцы.
— По делам ездил, а что?
— Городовой у нас.
— Что ему надо? — напрягся я.
Месяц еще не прошел. Неужели опять за деньгами пришел?
— Зайди, сам все узнаешь, — Семен повел Пепельную в сарай.
Я зашел в дом и увидел, что Ерофей и тот самый городовой с пышными усами сидят за столом, а перед ними лежит какой-то лист бумаги.
— Пришел наконец-то, — Ерофей угрюмо взглянул на меня. — Садись.
Я послушно опустился на табуретку, а городовой откашлялся и, насупив кустистые брови, зычно проговорил:
— На, читай. И благодари судьбу, что этот документ мне попался, а не кому-то другому.
Он подвинул лист ко мне. Я взял его в руки и, старательно разбирая корявый почерк, начал читать:
— «Городничему Кириллову Трофиму Алексеевичу. Сообщаю вам, что на улице Власова, дом семь, поселился шарлатан, именующий себя сибирским знахарем-духоглядом. Он денег берет немерено, делает вид, будто лечит, занимается обманом и запугиванием. От его лечения народу много полегло, а кое-кто руки на себя наложил, отдав ему последние деньги...»
— Это наглая ложь! — не сдержавшись, выкрикнул я. — Кто это понаписал?
Пробежавшись взглядом по тексту, нашел приписку в самом конце, которая гласила: «От лица доброжелателя».
— Аноним, — сказал городовой. — Кого-то недолечили, что ли?