И вырастут крылья

— Мне показалось, мадж Воронцов ушёл недовольным? – осторожно поинтересовалась Мила, заглядывая ко мне через некоторое время.

Я немного виновато улыбнулась тигрице:

— Мадж Воронцов должен понять, что в отношениях нужно учитывать интересы обеих сторон, а не только свои.

Оборотница понятливо хмыкнула.

— Любви без ревности не бывает.

— Ревность в разумном количестве – как перчинка: придаёт отношениям дополнительный острый вкус. Но если она переходит в тотальный контроль.. – я покачала головой.

— Мужчины, как правило, собственники, – тигрица присела рядом. – А ещё у них абсолютно иначе работают мозги. Они могут всю жизнь любить одну единственную женщину, а спать с другими, не считая это изменой. Очень мало тех, кто откажется от разового, ни к чему необязывающего секса. Мужчинам кажется, что мы такие же. И стоит какому-нибудь симпатичному незнакомцу проявить интерес, мы тут же раздвинем перед ним ноги.

Не скажу, что была согласна с оборотницей или, наоборот, против. Но сегодня слушать эти рассуждения было неприятно.

— Я не психолог, Мила, но мне кажется, когда любят, верят и не обижают подозрениями.

Артём позвонил очень поздно. Линочка уже крепко спала и, чтобы не разбудить её, я отошла к окну, за которым сиял разноцветными огнями Иринг. Иллюзия мужчины замерла неподалёку.

— Красиво! – Воронцов кивнул на переливающуюся подсветку зданий.

— Да, – согласилась я. – Иринг восхищает, но я скучаю по Авиту.

Мужчина улыбнулся и кивнул на своё окно. Теперь перед нами была ночная столица. Воронцов шумно выдохнул.

— Прости меня. Я веду себя как дурак!

Он до сих пор был в форме, только китель снял. Значит, нервничал, переживал и всё это время думал о нашем разговоре. Что ж, в свете последних событий это полезно. Я посмотрела на Артёма.

— Не думала, что ты настолько не уверен в себе!.. Или всё-таки во мне?

Маг взъерошил волосы, виновато глядя на меня.

— Дашенька, дело не в тебе. Я бешусь, потому что не могу защитить тебя. Потому что ты далеко! И рядом не я!

— Тёма, я люблю тебя. И неважно, сколько между нами километров. Есть только ты!

Он на мгновение зажмурился и через силу улыбнулся мне.

— Я тебя не заслуживаю.

* * *

На следующий день мы с девочками отправились в торговый центр: и прогулялись, и прибарахлились немножко. А на обратном пути у самого дома встретили Федю. Тот, явно торопясь, стремительно выскочил из дверей и замер, разглядывая нас.

— Привет, соседки!

Девчонки обрадовались, даже Лина заулыбалась. А Деви вообще повисла у мага на шее.

— Ты куда идёшь?

— На работу.

— Будешь лечить людей?

— Буду.

— Я тоже хочу.

Начинается!

Мила попыталась приструнить воспитанницу. Но Федя жестом остановил её. Он с серьёзным видом посмотрел на маленькую тигрицу.

— А ты умеешь?

— Да!

— И зелья у тебя есть?

Деви сначала задумалась, потом расстроилась. Зарецкий развёл руками:

— Как же без зелий?! – и предложил: – Давай так. Я вечером принесу тебе всё, что нужно лекарю, и тогда будешь лечить. Идёт?

— Идёт! – Деви затрясла головой так, что помпон чуть не оторвался от шапки.

Маг сдержал слово, и вечером наша квартира превратилась в лечебницу. Девчонки уже «полечили» Милу и меня. Пришёл черёд Зарецкого. Деви раскладывала на столике бинт, шприц, стетоскоп, неврологический молоточек и выразительно поглядывала на мужчину. Тот быстро сообразил, что от него требуется, и громко застонал, прижимая руку к груди. Я отложила газету, с интересом наблюдая за происходящим.

— Тук-тук-тук! – Зарецкий с невыразимой мукой на лице посмотрел на «лекарей». – Можно войти?

— Заходите! – разрешила Деви. – Слушаю вас!

— Я заболел.

— Ложитесь.

Федя послушно вытянулся на диване. Оборотница замерла рядом.

— Что у вас болит?

— Сердце, – мужчина прижал руку к груди.

Я перехватила его цепкий и немного лукавый взгляд, но сделала вид, что не заметила.

— Так-так-так! – Деви хмыкнула, потирая подбородок, совсем как Раджан Гилади – тигр, лечащий семью альфы. – Будем слушать!

В ход пошёл игрушечный розовый стетоскоп.

— ..Дышите!.. Не дышите!.. Всё ясно! Надо срочно выпить зелье. Сестра!

Медсестрой была моя Лина. Дочка поднесла бутылочку с малиновым компотом. Федя послушно сделал глоток и скривился:

— Горькое!

Деви растерялась.

— Неправда! – потом попробовала сама. – Сладкое! Пей!

— Горькое! – настаивал Федя.

Наш «лекарь» хмыкнул:

— Мне всё ясно! Будем лечить язык. Он у тебя горький!

Лицо Зарецкого надо было видеть! Я не выдержала и начала хохотать. Федька втихаря показал мне кулак, а сам не сводил глаз с девочки.

— И чем же мы будем лечить мой язык?

— Как чем?! Конфетами!

— Конфетами так конфетами, – согласился мужчина. – Шоколадные есть?

— Есть!

— Тащи!

Инновационному лечению помешала Тосенька:

— Никаких конфет! Руки мыть и за стол!

Федя, разумеется, остался на ужин. Если у меня и были какие-то опасения, что он воспользуется ситуацией и начнёт подкатывать, то зря. Маг сидел рядом, но даже не заикнулся о наших отношениях. Он разговаривал со всеми: с Тосей и Милой – об общих знакомых из этого дома, с девочками – о недавней игре. Не знаю, умышленно или нет, лекарь подкинул им несколько идей, и Деви с Линой, торопливо доев ужин, убежали в гостиную открывать «аптеку». За ними пошла и Мила. Тося суетилась у плиты, заваривая чай. А я осталась, чтобы составить гостю компанию. Молчать было неудобно.

— Как твои дела? Ты давно не навещал нас в поместье.

— Всё отлично, журавлик! Тружусь! – Зарецкий бодро улыбнулся.

— Ты поздно приходишь. Я заметила. Много работы?

Он неопределённо повёл плечом.

— Да как обычно.

— Не хочешь говорить? – догадалась я.

— Дело не в этом.. – мужчина задумчиво потёр бровь. – Я правда занят. Уже пару месяцев наблюдаю за контрольной группой своих бывших пациентов.

— Тех, кого ты исцелил от слепоты?

— Да.

Следующий вопрос напрашивался сам собой.

— Зачем? Есть проблемы?

— Пока нет и, надеюсь, не будет, – Зарецкий подмигнул и склонился над тарелкой.