И вырастут крылья

Но в нашем случае всё складывалось прекрасно. У Калины был любящий муж, и он, несмотря на занятость, старался чаще бывать дома. Тандекар отлично понимал, как нужен жене в этот период. Я всё чаще заставала их обнимающимися. Кошечка что-то мурчала альфе, как будто жаловалась или просила о чём-то, а тигр бережно обнимал её в ответ, потираясь щекой о мягкие, рыжеватые волосы. Вроде безобидно на первый взгляд, но воздух вокруг них был насквозь пропитан чувственностью, сладким ожиданием и обещанием. И, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, я старалась громко топать или голосом обозначить своё появление.

А через пару дней нас с Тосей, Милой и девочками вообще отправили в Иринг.

— Ух ты! – я восхищённо оглядывала городскую квартиру Тандекаров. – Сколько здесь комнат?

— Шесть.

Мила со знающим видом показала мне, что где находится, и ушла к Деви. А мы с Линнель стали обживаться на новом месте. Большая часть моей жизни прошла в городе, и сейчас мне казалось, что я вернулась домой. Долго прислушивалась к шуму за окном и гулу транспорта. Смотрела на тысячи огней, светлячками подмигивающими мне.

Вскоре по квартире поплыли ароматные запахи, и я переместилась на кухню, расспрашивая Тосю о здешней жизни. Угадайте, кто был нашим соседом? Фёдор Зарецкий. Я недоверчиво глянула на кошку. Но подошедшая Мила подтвердила её слова:

— Да, он давно живёт здесь, уже лет пять. Лука Станев приходил к альфе просить за мага, а тут как раз прежние соседи съезжали. Вот Федя эту квартиру и купил. И все довольны. Мы от Луки знаем, что за человек живёт рядом, а у Феди – хорошее жильё и работа недалеко. Да и сосед он тихий.

— А когда ж тут шуметь, когда он в лечебнице своей сутками пропадает? – вмешалась Тосенька, колдуя у плиты. – Отощал весь, осунулся!

Похоже, Зарецкого сейчас начнут активно подкармливать. Ох уж эти бабушки!..

Мы собирались провести в городе дней десять, и я настроилась на приятное времяпрепровождение. Напланировала походов по магазинам и салонам красоты (зарплату я особо не тратила, так что сумма скопилась приличная), хотела сводить девочек в детский театр, а ещё пригласить в гости Ирку. Ну и, само собой, ждала свиданий с Тёмой. Одним словом, планы были грандиозные. Я не собиралась скучать.

Хотя уже на следующий день, поняла, что ошиблась, и весело будет не всегда. Артём, узнав о нашем соседе, впал в настоящее бешенство. Никогда его таким не видела. Нет, маг не кричал, не ругался, но глаза налились кровью и опасно хрустнули кулаки. Я невольно попятилась. Воронцов заметил это и опомнился. Схватил меня за руку и привлёк к себе.

— Ты что? Боишься меня?.. Даша, я никогда тебя даже пальцем не трону!

— Ты бы сейчас себя видел! – обняла себя руками и настороженно поглядывала на него.

Мужчина скрипнул зубами. А я почувствовала внутренний протест.

— Скажи мне..

— Что?

— Скажи мне, Артём, почему я должна оправдываться и извиняться за то, чего не делала и не собираюсь делать? М-м?.. Я же не спрашиваю у тебя, где ты проводишь свободные вечера и с кем. Почему задерживаешься на работе?

— Даша!..

— Я тебе доверяю. Я знаю, что ты со мной.

Мужчина тряхнул головой.

— Дело не в тебе, а в нём!.. А если он обидит тебя? Задурит голову? Наплетёт чёрт знает что?

— Федя? – я хохотнула.

Подошла к Воронцову и посмотрела в глаза.

— Тёма, я Зарецкого и не вижу вовсе. Он на работу уходит, когда мы ещё спим. Возвращается поздно. Смотри, – я кивнула на часы. – Почти восемь, а Феди ещё нет дома. Ты здесь, а не он!

— Этот лекарь мне не нравится, – признался Артём и усмехнулся: – Тебе, помнится, то же не нравился. А сегодня ты защищаешь его!

Я вздохнула.

— Зарецкий, конечно, не подарок. У него сложный характер. Он циничный, желчный, словами может резануть так, что плакать хочется. Но у этого мага есть один весомый плюс: он никогда не врёт. Он говорит правду, какой бы она ни была.

— Ты восхищаешься им? – на лице Артёма промелькнуло удивление вкупе с возмущением.

— Я уважаю его за это!

Мне было некомфортно защищать другого мужчину перед Воронцовым, но я должна была окончательно всё прояснить и успокоиться. И Тёму успокоить.

— ..В наше время честность – большая редкость. В обществе, где всё построено на недомолвках и игре словами, человек, имеющий свою точку зрения и отстаивающий её, вызывает уважение.

— Ты серьёзно? – засмеялся Артём. – Если бы не знаменитая родня, Зарецкого давно убрали бы за язык без костей. Думаешь, чего его сюда занесло, в эту звериную глушь? За что выперли из столичной клиники? Даже папаша – светило целительства – и дед-архимаг не помогли!.. Гений! Можно подумать он один это заклинание создавал! – и совсем тихо выдохнул. – Ушлёпок!

Я с недоверием и даже разочарованием слушала мужчину. Да-а-а, оказывается, желчи полно не только у Феди!

— Неважно как: один или с помощью – но он это сделал. Больше никто. Остальные лекари руки опустили уже через год-два. Зарецкий пять лет бился, но нашёл лечение! – я вскинула руку, видя, что Воронцов собирается спорить дальше. – Довольно, Артём! Если тебе не нравится человек, это не повод поливать его грязью.

— Да я..

— Я прекрасно помню, как ты восхищённо отзывался о Зарецком в начале нашего знакомства. Ушлёпком он точно не был!

Артём закатил глаза. И я взяла его за руку.

— Может быть, я слабая магиня, но не совсем дура. И вижу, чего стоят люди рядом со мной. Я ценю Федю и ценю тебя за то, что вы сделали для нас с дочерью, – посмотрела ему в глаза. – Артём, я понимаю тебя, хотя не давала повода для ревности. Обещаю, если Федя продолжит ухаживания, я прекращу дружбу с ним. Но просто так, в угоду тебе, хлопать перед ним дверью не буду.

В тот вечер Воронцов быстро ушёл, даже от ужина отказался. Но я не жалела о сказанном. В моей незавидной жизни как магини Воздуха было мало привилегий. Одна из них – право самой решать, с кем общаться и дружить. Отказываться от него я не собиралась. Когда-то я выбрала, с кем мне жить, и не пожалела, что из отцовского дома перебралась к бабушке. Не так давно я сама решила дружить с Ирой Беганской – сильной магиней, хотя были опасения, что меня сделают фоном для более красивой и популярной подруги. Но я рискнула и не пожалела. Этой осенью, вопреки всем и всему, я удочерила Лину – обычную девочку – и обрела величайшее счастье. Вот и сейчас интуиция твердила, что не стоит опасаться Зарецкого. Он может язвить, троллить, но не причинит вреда ни мне, ни Линнель.