Страница 73 из 79
— Отказал, — упавшим голосом ответил Базаров и виновато посмотрел на меня. — Еще наорал, что я к нему с таким делом пришел. Оказывается, матушка у него из-за знахарки умерла, поэтому он, как сам выразился, «всех знахарей, травников и прочих недолекарей из города поганой метлой выгонит».
— Ясно, — разочарованно выдохнул я.
— Ты погоди расстраиваться, — оживился он. — Мне ведь твои документы не нужны. Будешь у меня личным лекарем. Я же обещал, что всегда будешь в тепле и в достатке. Ничем не обижу.
— Спасибо за предложение, Всеволод Афанасьевич, но у меня свой путь. Видимо, придется самому эти документы получать, — я поднялся с места.
— Ты не обижайся на меня, я до самого губернатора дошел, а если уж он что сказал — так и будет. Упертый мужик, трудно с ним, — проговорил он извиняющимся тоном и пошел меня провожать.
— Благодарю за старания.
Карета ждала меня у ворот. Когда я уже забрался в экипаж, Базаров еще раз напомнил о том, что я в любой момент могу прийти в его дом и остаться.
По пути домой я обдумывал свое положение. Рано или поздно за мной придут, и тогда отвертеться не получится. Что же делать? Как быть?
В раздумьях я добрался до дома и, едва вышел из кареты, увидел, что у забора на нашей скамейке сидит Илья.
— Ну наконец-то! — всплеснул он руками и пошел навстречу. Он выглядел встревоженным.
— Что-то случилось? — напрягся я.
— Случилось. Помощь твоя нужна. Поехали. Только я извозчика отпустил, поэтому выводи своих лошадей.
— Погоди, объясни толком, куда мы едем? В больницу-то мне теперь дорога закрыта.
— Я ее к себе домой привел, — шепнул он.
— Кого?
— Больную. Девушка обратилась с болями в животе. Похоже, у нее тифлит.
— Чего?
— Кишка воспалилась. Опий ей дал, но ведь это не поможет. Помрет она, — в глазах лекаря появился страх.
— Ладно, поехали.
Я крикнул Семену, подметающему крыльцо, и тот вывел из сарая обоих лошадей. Пепельную, как самую смирную, отдал Илье, а сам взобрался на Гнедую.
— Куда ехать-то? — спросил я.
— Я рядом с больницей живу, через дорогу.
Мы поскакали по вечернему, все еще оживленному городу. Фонарщики уже зажгли масляные фонари, дарящие мерцающий желтый свет. Он отражался от влажной после небольшого дождя мостовой и придавал городу мистический облик. Однако любоваться красотами этого живописного атмосферного места было некогда. Мы гнали во весь опор.
— Скажи яснее, что это за болезнь такая? — прокричал я.
— Воспаление слепой кишки. Смертельно опасное состояние. На данный момент мы его вылечить не можем, поэтому девушка обречена. Вся надежда на тебя, — он бросил на меня взгляд, в котором застыло отчаяние.
Он уже хоронил своего пациента, поэтому не хотел пройти через это вновь.
Вскоре впереди показалась больница, но мы свернули налево и поскакали по соседней улице до двухэтажного каменного дома с высокой крышей.
— Вот здесь я и живу, — Илья спрыгнул с Пепельной и привязал ее к железной ограде.
— Хороший дом, — ответил я, бросив на него оценивающий взгляд.
— Ты не понял, я занимаю лишь небольшую комнату под самой крышей, — горько усмехнулся он. — Пошли, каждая минута на счету.
Мы зашли в двустворчатые двери и оказались у лестницы, ведущей наверх. Если снаружи дом выглядел довольно презентабельно, то внутри он походил на постоялый двор: множество дверей, разные люди, орут дети.
— Раньше это была усадьба Добронравова, а после его смерти наследники начали сдавать его всем желающим. Каждую комнату превратили в отдельное помещение. Мне же досталась комната на самом верху. Небольшая, но зато дешевая, — пояснил Илья, пока мы поднимались.
Со второго этажа под самую крышу вела настолько узкая лестница, что двум человекам не разойтись.
Илья отпер ключом дверь и зашел первым. Я зашел следом и оказался в небольшой комнатке с темными стенами и скрипучим полом. В ней стояло только самое необходимое: стол, шкаф, кровать и две табуретки. С улицы сквозь небольшое окошко лился теплый свет, освещая спящую на кровати девушку.
— Василиса, просыпайтесь, — Илья подошел и прикоснулся к ее плечу. — Нам нужно вас осмотреть.
Девушка медленно открыла глаза и нехотя села. У нее был ничего не понимающий, затуманенный взгляд.
— Она под опием, — пояснил Илья.
Он помог девушке снять платье и поднял подол комбинации, оголив живот. Я сразу увидел болезнь. Она напоминала сиреневую сороконожку, которая активно шевелится, будто собирается выбраться наружу. Судя по размеру и цвету существа, болезнь набрала силы. Еще чуть-чуть, и все, конец.
Не теряя времени, я принялся за лечение. Девушка внимательно следила за тем, как я вожу пальцем по ее животу, но, похоже, совсем не понимала, что происходит.
— Ну как? — в нетерпении спросил Илья.
— Погоди, — ответил я, рисуя уже третью руну «Исцеления» — одной явно было недостаточно. К тому же болезнь активно сопротивлялась.
Однако мои руны справлялись и не с таким. Сущность начала уменьшаться, пока не пропала, растаяв как лед. Я с облегчением выдохнул, когда шар энергии добрался до меня.
— Ну что? Получилось? Скажи же что-нибудь! — Илья был на грани срыва, ведь не видел того, что видел я.
— Не переживай. Будет жить твоя Василиса. Болезни больше нет.
— Правда, что ли? — обрадовался он и начал помогать девушке одеться. — Вот так взял и снял воспаление слепой кишки?
— Какая разница, слепой или зрячей? — усмехнулся я.
Илья уложил девушку на кровать и принялся нажимать ей на живот.
— Вот здесь болит? А вот здесь?
Девушка мотала головой, все еще находясь под действием лекарства.
— Ну ладно, поспите еще, — он накрыл ее одеялом и с облегчением выдохнул. — Неужто будет жить?
— Будет, — уверенно сказал я.
— Спасибо, Степа, — Илья крепко пожал мне руку, не удержался и обнял. — Спасибо, братец.
Мы вышли из комнаты, спустились и двинулись к трактиру.
— Какое счастье, что ты появился в моей жизни. Так обычно говорят о любимых людях, но я не стесняюсь сказать это тебе, — признался он. — Ведь ты спасаешь людей от смерти. Иногда мне кажется, что ты всемогущ.
— Это не так. Я очень часто сомневаюсь в себе и, так же как и ты, переживаю за тех, кто пришел ко мне за помощью. Кстати, как Василиса оказалась в твоей комнате? Вы с ней близки?
— Ни в коем случае. Она моя пациентка. Я ее… выкрал из больницы, — пояснил он, понизив голос.
— А ты отчаянный, — рассмеялся я.