Страница 68 из 79
— Хрен знает, что такое! — продолжал возмущаться он. — Я ей: чаю будешь? Она молчит. Я ей: может, молока парного налить? Молчит. Я ей: булку с вареньем покушаешь? Снова молчит. А как только к печи отвернулся, так схватила со стола неочищенную сырую картошку и в рот запихала. Гляжу, сидит жует, под зубами песок хрустит. Куда это годится? — всплеснул он руками.
— Успокойся. Девушка немного не в себе, поэтому к ней нужен особый подход. Просто оставь еду перед ней, и все. Не надо ни о чем спрашивать. Натерпелась она, бедная, от злобной сестры.
— Ты не можешь ее вылечить? — уже более спокойным голосом спросил он.
— Я не увидел болезни, поэтому не знаю, как и от чего ее лечить, — пожал я плечами.
— Слышал, что в храм «Лика Истинного» берут таких, как она, и заботятся. Может…
— Нет! Никогда! — выкрикнул я. — Знаю я, как они заботятся. Одну чуть не убили, пытаясь выгнать беса.
— Ну ладно. Я просто предложил.
Мы вернулись в дом. Алевтина сидела на прежнем месте и теребила подол своего платья. На этот раз Семен не стал спрашивать и, как я велел, положил на стол перед ней все, что было в доме: тарелку со вчерашним мясным супом, блюдо с горячей молочной кашей, булку, кусок масла, банку варенья и две кружки. В одной был горячий сладкий чай, а во второй парное молоко, которое приносила нам после утреннего удоя соседка. Ее я вылечил от чахотки и чесотки.
В это время явился Ерофей с запеченным свиным рулетом из лавки, что находилась на соседней улице. Мы завтракали, делая вид, что не наблюдаем за девушкой, и та вскоре начала пробовать пальцем то, что лежало перед ней, а потом взяла ложку и съела почти все. Мы с Семеном переглянулись и с облегчением выдохнули. Ничего, со временем привыкнет.
К обеду народ снова начал подтягиваться к нашему забору. Среди них были также те, кто уже приходил ранее. У одной ребенок снова заболел. Второй, приходивший с порезом, на этот раз на ржавый гвоздь наступил, а третьему ухо продуло.
Через час, когда я вышел за очередным больным, у калитки остановился извозчик, и из экипажа показался Илья.
— Степа, поехали! — не здороваясь крикнул он и махнул рукой.
— Куда?
— В больницу, — выдохнул он и упавшим голосом добавил: — Главный врач требует. Видимо, нажаловался старый дурак.
— Кто-кто? — не понял я.
— Детский доктор. Или медсестра его полоумная. Ведь вылечили Оленьку. Что им еще надо? — в сердцах воскликнул он.
— Не поеду. Видишь, сколько у меня народу, — я указал на притихших горожан, прислушивающихся к нашему разговору.
— Он сказал, если не явишься, он в Городскую управу пойдет, — понизив голос и покосившись на собравшихся, доложил Илья.
Этого только не хватало. Ни один, так второй палки в колеса вставляет. Когда же это закончится? Надеюсь, Базарову удастся сделать документы.
— Ладно, поехали, — кивнул я и, обернувшись к толпе, добавил: — Не знаю сколько времени займет и вернусь ли вообще, поэтому можете расходиться.
— Ты хоть мне-то помоги, — взмолился старик, прижимая руку к щеке. — Всю ночь не спал, измучился с зубом. Болит, зараза.
Переключив зрение, я убедился, что на десне мужчины воспаление, и, взяв его руку, нарисовал руну «Исцеления».
— Сколько платить тебе, мил человек? — крикнул он, когда я уже поднимался в экипаж.
— Нисколько, — махнул я рукой, усаживаясь рядом с Ильей.
— Вот спасибо! Хороший же ты человек, знахарь!
Извозчик взмахнул плетью, и лошадь покатила повозку по ухабистой проселочной дороге.
— О чем твой главный лекарь хочет со мной поговорить? — спросил я у Ильи.
— Главный врач, — поправил он меня. — Он заведует нашей больницей… Не знаю, о чем хочет поговорить, но вид у него был суровый. Чувствую, мне тоже попадет. Не уволил бы, — обеспокоенно добавил он.
— Если уволит, будешь на меня работать, — улыбнулся я.
Илья ничего не ответил, но вид у него был такой, будто съел горькую редьку.
Мы подъехали к больнице.
— Интересно, зачем же он тебя вызвал? — спросил Илья и, расплатившись с извозчиком, первым двинулся к двери. — Скажет уезжать из города? Или пригрозит? А может…
— Что гадать? Сейчас все узнаем.
Мы дошли до конца коридора, свернули направо и подошли к двери, на которой висела вывеска: «Главный врач. Новиков Аркадий Павлович».
— Вот и все, — обреченно выдохнул Илья, бросил на меня тревожный взгляд и постучал в дверь.
— Войдите, — послышался приглушенный голос.
Илья приоткрыл дверь и доложил:
— Аркадий Павлович, это я. Вместе со Степаном Устиновым.
— Со знахарем? — уточнил голос, который показался мне знакомым.
— Да, как и велели.
— Заходите.
Илья открыл дверь пошире и зашел первым. Я следом. Мы очутились в просторном кабинете, в центре которого стоял письменный стол из темного дерева, за ним — книжные полки с медицинскими книгами, справа в ряд стояли столики и шкафы с медицинскими инструментами, стеклянными баночками с жидкостями, пилюлями и прочими приборами.
На стенах висели плакаты с какими-то разноцветными таблицами, рисунок с анатомией человека и схемы заболеваний, а в углу стоял умывальник.
Сначала я не увидел хозяина кабинета, но, когда Илья закрыл дверь, заметил его стоящим у окна и поливающим комнатные цветы из лейки. Это был тот самый доктор, которого Базаров позвал к дочери на фабрику.
— Присаживайтесь, — спокойным голосом сказал он и указал на стулья, находящиеся напротив его стола.
Мы с Ильей переглянулись и, не говоря ни слова, сели. Если по пути сюда я думал, что мне будут грозить, то теперь даже не знал, что и думать. Этот главный врач присутствовал при моем лечении, поэтому знает, кто я такой и какие методы использую. Зачем же он меня вызвал?
Лекарь неспешно полил все многочисленные цветы, стоящие на двух подоконниках. Убрал лейку в шкаф, тщательно вымыл руки и только после этого сел за стол и окинул нас внимательным взглядом. Илья нервно заерзал на стуле.
— Аркадий Павлович, меня больные ждут, — сказал он несмелым голосом. — Либо казните, либо помилуйте.
— Успокойтесь, Илья Валерьянович, — с полуулыбкой ответил мужчина. — Казнить я вас не собираюсь. А больных ваших я к другому доктору отправил. Поэтому выдохните и попытайтесь обрести душевное равновесие. Будет очень некрасиво, если у вас станут трястись руки при пациентах.
Илья буквально воспринял слова пожилого лекаря и принялся глубоко дышать, посматривая на свои руки. В это время главный врач больницы, кажется, Илья назвал его Аркадий Павлович, повернулся ко мне.