Страница 64 из 79
— Сделал все, как ты велел, — сказал Семен, усевшись рядом на ступеньке. — После обеда повели меня куда-то, а там Емельян сидит. Я сразу понял, что дело нечисто, поэтому открыл твою бумажку и ему на плечо положил. Бумажку он увидел, но ничего не понял, смял и под стол бросил, а потом… — Семен радостно рассмеялся. — Потом смотрит на меня и говорит: «В первый раз вижу». Мне даже смешно стало. Емельян же меня столько раз видел, а говорит, что в первый раз видит. Следователь и так и этак, а он все башкой мотает и талдычит, что не знает, кто я такой. В общем, подержали меня в камере до вечера и отпустили. Сказали, что свободен.
— Хорошо. Молодец, что руну раньше времени не открыл, а то не сработала бы. У меня тоже есть новости.
— Если это что-то плохое, то пока не говори. Не хочу ничего знать. За последний день столько всего перенес, что…
— У нас пополнение, — усмехнулся я.
— В каком это смысле? — напрягся он.
— С нами будет жить Алевтина. Пойдем, познакомлю.
Мы зашли в дом. Ерофей обрадовался, увидев паренька. Он как раз убирал щепки и сор от дров у печи.
— Ну наконец-то. Чего так долго тебя держали? Я уж думал, придется нового работника подыскивать, — он отряхнул руки и отошел к лавке, забросив начатое дело.
Я усмехнулся. Быстро же он вошел во вкус. А ведь раньше был против работника, чтобы деньги не тратить.
— Нравится жандармам людей в своих закромах держать, чтобы жизнь медом не казалась, — отмахнулся Семен и прошел в спальню, где лежала Алевтина.
Девушка не спала, а разглядывала узор на коврике, висящем на стене. Семен пригладил волосы, откашлялся и подошел к ней.
— Приветствую. Степан сказал, что ты теперь с нами жить будешь. Я рад, веселее будет. Меня Семеном зовут.
Алевтина посмотрела на него скучающим взглядом и снова уставилась на ковер.
— Глухонемая, что ли? — шепотом спросил меня Семен.
— Нет, но ей нужно время, чтобы привыкнуть к нам.
— Как скажешь, а сейчас я бы съел что-нибудь, — он приложил руку к животу и поспешил на кухню.
Я взглянул на часы. Полвосьмого. Ровно в восемь я должен быть на ужине у Базаровых. Они жили на той же улице, где и Щегловы, но в дальнем конце.
Перебрав вещи, выбрал более-менее чистые и, переодевшись, вышел на улицу. Пепельная игриво замотала головой и пощипала губами воротник, когда я вывел ее из сарая и повел к калитке.
— Когда ждать? — крикнул мне вслед Семен, появившись на крыльце.
— Не знаю. Ложитесь без меня, — махнул я рукой. — За Алевтиной присмотри!
— Хорошо. А она не буйная?
— Пока не знаю! — честно признался я.
Я взобрался на лошадь и поскакал в гости.
Дом промышленника Базарова находился на возвышенности, с которой открывался вид на центральную площадь. Дом был двухэтажный, сделанный из серого камня.
Я остановился у высоких резных ворот и спрыгнул с Пепельной. Шнур с колокольчиком искать не пришлось: навстречу поспешил молодой слуга в серой ливрее и с белым бантом на груди.
— Извольте представиться, — вежливо попросил он, глядя на меня через решетку.
— Степан Устинов.
— Вас-то и ждем, — слуга быстро отпер ворота и впустил меня во двор.
Я огляделся. Участок за домом был большой, с ухоженным садом и различными постройками. В полутьме разглядел лепнину на фасаде, резные наличники на окнах и высокие карнизы.
К нам подбежал мальчишка лет десяти в лаптях, взял Пепельную под уздцы и повел к длинной конюшне, находящейся справа у ограды.
— Прошу любезно в дом нашего благодетеля и господина Всеволода Афанасьевича, — слегка поклонившись, слуга указал на высокое крыльцо.
Открыв двустворчатые тяжелые двери, он пропустил меня вперед. Я очутился в просторном, хорошо освещенном холле с полом из красного дерева и огромной люстрой, свисающей с потолка.
— Идите за мной, пожалуйста. Вас уже заждались, — слуга торопливо пошел вперед и открыл передо мной очередные двери, на этот раз украшенные матовым стеклом и мозаикой.
Передо мной раскрылась богато украшенная гостиная с мягкими разноцветными коврами, дорогой мебелью из массива ценных пород дерева, большим камином, покрытым изразцами, и длинным обеденным столом, за которым сидели по меньшей мере две дюжины человек. Все тут же повернули головы на звук шагов и с интересом уставились.
— А вот и наш дорогой гость. Прошу любить и жаловать — Степан Устинов. Ангел-хранитель моей Полины! — воскликнул Базаров, встал из-за стола и, распахнув объятия, пошел навстречу.
Всеволод Афанасьевич крепко обнял меня и повел к столу. Из-за стола поднялась Полина и со светлой радостной улыбкой посмотрела на меня. Она была просто прекрасна: волосы уложены локонами и завязаны синей атласной лентой. Шелковое платье облегало точеную фигурку. На шее сверкало ожерелье.
— Полина Всеволодовна, вы очаровательны, — я взял ее руку и, поклонившись, прикоснулся губами.
— Степан, для вас я просто Полина. Позволите обнять?
— Конечно.
Она сделала шаг навстречу и приобняла меня. От нее пахло просто божественно: легкие духи смешались с ее естественным запахом, образуя невероятный аромат.
Базаров представил меня своим гостям. К моему удивлению, среди них были представители различных сословий: промышленники, купцы, двое военных, музыкант, даже лавочник из книжной лавки и трое работников текстильной фабрики.
— Прошу сюда, рядом с Полиной, — хозяин дома указал на свободное место.
Слуги тут же засуетились вокруг меня, предлагая различные блюда. Когда в моем бокале заискрился слабоалкогольный напиток, а в тарелке оказался большой кусок хорошо прожаренного мяса с овощами, Базаров поднялся и постучал ножом о свой бокал, призывая к тишине.
— Все вы в курсе того, что случилось вчера на моей фабрике. Моя Полина чуть не… — он замолчал и тяжело вздохнул, глядя на дочь. Видимо слишком живы были в душе перенесенные чувства. — В общем, я благодарен судьбе и своей работнице Прасковье, — он указал рукой на скромно одетую пожилую женщину, — за то, что они указали мне путь к Степану.
Базаров вышел из-за стола, подошел ко мне и продолжил, положив руку мне на плечо: