Страница 6 из 79
Она засуетилась: смела сор на совок и высыпала в печь, тщательно вымыла руки с мылом, насухо вытерла чистым полотенцем и только после этого подошла и протянула изящную руку и тонкими длинными пальцами.
Немного волнуясь, ведь в первый раз испытывал целебную руну собственного изобретения на живом человеке, я аккуратно водил пальцем, вкладывая в каждый штрих свою энергию. И вот последний круг, и руна вспыхнула.
Женщина, которая до этого внимательно следила за тем, что я делаю, вскинула голову и вытаращилась на меня.
— Вам плохо? — вырвалось у меня.
Неужели я сделал что-то не так? А вдруг ей станет еще хуже?
— Что с вами? — я начал терять самообладание, ведь по бледному ошарашенному лицу ничего не было понятно.
Женщина шумно выдохнула, а затем набрала полные легкие воздуха и вновь продолжительно выдохнула. Так она сделала по меньше мере пять раз, прежде чем заговорила:
— Я не понимаю, что со мной. Сначала в груди стало горячо-горячо, будто огнем прижгли. А потом… потом все прошло, и теперь я могу дышать, — она вновь глубоко вздохнула.
— Распахните сорочку, — велел я, немного расслабившись.
Не убил, хуже не стало — уже хорошо.
Женщина послушно развязала веревочки. Я же «переключил» зрение и… ничего не увидел. От сущности не осталось и следа. В это же мгновение от нее отделился шар энергии и исчез во мне, наполняя внутренние резервы.
— Вы здоровы. Руна справилась с чахоткой, — сказал я и не смог сдержать торжествующей улыбки.
Получилось!
— Руна? Так вот что ты рисовал на моей ладони, — она посмотрела на свою руку, затем резко бросилась мне на шею и крепко обняла. — Спасибо тебе, дорогой ты мой. Спасибо! Как же я рада!
Она поцеловала меня в обе щеки и еще раз обняла, заливаясь слезами и хохоча одновременно. Я понимал ее радость, ведь сам был на седьмом небе от счастья.
Вскоре вернулся сын женщины. Она все ему рассказала, и мальчик не смог сдержать слез. Он опустился передо мной на колени и низко поклонился в пол. Я этого точно не ожидал, поэтому сначала опешил, но уже в следующую секунду принялся его поднимать.
— Ну ты что, не надо так.
— Ты не только маму спас, но и меня. Я уже решил, что после ее смерти в Ангаре утоплюсь, — шепнул он мне так, чтобы женщина не услышала.
— Глупости какие. Береги свою жизнь. Это самое ценное, — я погладил его по макушке и, попрощавшись, вышел.
Мать с сыном проводили меня до калитки и махали руками, пока я не скрылся за поворотом.
Когда вернулся домой, застал Ерофея за приготовлением завтрака. Кроме каши на столе стояла плошка с жирным творогом, шмат соленого сливочного масла и свежий хлеб.
— Где ходишь? — недовольно буркнул он. — Проснулся — тебя нет. Уже и до лавки сходил, и печь растопил, самовар вскипятил, а ты все где-то лазаешь.
— Ходил к чахоточной. Легче ей стало.
— А-а, ну, с моей-то настойкой конечно легче стало.
Я не стал его переубеждать. Пусть думает, что хочет.
Плотно позавтракал, засунул в карман носовой платок с деньгами и направился к выходу.
— Куда это ты собрался? — крикнул лекарь мне вслед.
— Так в Центр. Народ созывать, — я сделал честное лицо.
— А-а, ну иди-иди, — махнул он рукой. — Я пока настойками займусь, а то, когда народ повалит, не с руки будет.
Я накормил лошадей и вывел Пепельную со двора. Когда отъехал от дома, остановился возле двух женщин, неспешно идущих к колодцу с ведрами и коромыслами.
— Подскажите, где ближайшая лечебница?
— На кой она тебе? Ты же ученик знахаря, — удивилась одна и них.
Хм, даже не ожидал, что меня так быстро будут узнавать.
— Так где лечебница? — спросил я еще раз.
— Лечебниц не знаем, а больница есть, — подключилась к разговору вторая женщина с простодушным щекастым лицом и глазами навыкате. — Езжай прямо до развилки. Там вправо возьми, и до конца улицы. Затем вверх скачи и увидишь. Мимо не проедешь, на вывеске большими буквами написано «Иркутская городская больница».
— Спасибо, — кивнул я.
Я поехал ровно так, как подсказала женщина. Город уже проснулся, поэтому пришлось влиться в поток всадников, извозчиков и карет с повозками. Чем дальше я отдалялся от пригорода, тем чаще встречал каменные особняки с мезонинами, высокими окнами и балконами. Почти на каждом углу — небольшие трактиры, чайные и постоялые дворы.
Также приметил магазины и ярмарочные ряды. Именно сюда я приду за новой одеждой.
Вскоре я добрался до той самой больницы, про которую говорили женщины. Это было двухэтажное большое здание с голубыми стенами, двускатной крышей, крытой жестью и украшенной деревянной резьбой.
Широкие двустворчатые двери не закрывались ни на миг. Постоянно кто-то заходил или выходил.
Я протиснулся между каретами и подвел Пепельную к столбу, к которому уже были привязаны два коня.
Пока даже не представлял как буду действовать, но решил во что бы то ни стало выяснить, что происходит с беременной и как ей можно помочь.
Подошел к высокому крыльцу и осмотрелся. Рядом виднелись хозяйственные постройки: дровяник, баня, конюшня и сарай для экипажа. На углу два молодых человека в белых халатах и белых шапочках с красным крестом что-то оживленно обсуждали.
Я решил подойти к ним и поговорить.
— Приветствую! — громко поздоровался я, привлекая к себе внимание.
Медики замолчали и повернулись ко мне.
— Здорова. Ищешь кого-то? — спросил тот, что был повыше.
— Да, то есть нет. Просто спросить хотел.
— Ну спрашивай, — в нетерпении сказал коренастый и посмотрел на меня из-под насупленных бровей. Ему явно хотелось быстрее вернуться к прерванному разговору.
— У меня есть несколько вопросов по поводу беременной…
— Ой, нет-нет, это не ко мне, — замахал рукой коренастый. — Ладно, пойду. Обед закончился. Опять Михалыч будет ворчать, — взглянув на наручные часы, коренастый быстро удалился, и мы остались вдвоем с высоким молодым человеком, который был выше меня на целую голову.
— Ну? Спрашивай. Деваха твоя, что ли, залетела? — угрюмо спросил он и сложил руки на груди.
— Нет, не моя.
На секунду, я засомневался, говорить ему о том, кто я такой, или нет. В конце концов решил, что рано или поздно все узнают, поэтому сказал прямо:
— Я — духогляд, и кое-что увидел на животе беременной женщины. Сам я не знаю, что это такое, поэтому хотел бы с кем-нибудь поговорить, кто…
— Кто-кто ты? — прервал он меня.
— Духогляд. Вижу болезни в виде сущностей, — пояснил я.