Страница 5 из 79
Глава 2
Когда вернулся домой, обнаружил Ерофея за столом. Он считал наш сегодняшний заработок.
— Двадцать три рубля за день заработал, — с довольным видом сказал он и прислонился спиной к стене. — Если так дело пойдет, через пару месяцев смогу купить собственный дом, а не снимать.
— Половина из этих денег — моя. Как и договаривались, — с нажимом произнес я, радуясь, что теперь смогу и сапоги купить, а может, и жилет. Или даже костюм.
— Зачем тебе деньги? — искренне удивился Ерофей. — За дом я сам плачу. Еду сам покупаю. На кой черт тебе еще деньги нужны? Если пряник сахарный купить или семечки, то вот, рубля хватит, — он подвинул мне мятую купюру.
— Половину, — повторил я, не спуская с него взгляда.
— Вот заладил, — недовольно поморщился лекарь. — Дам я тебе половину, но позже. А пока пусть у меня деньги лежат. Все равно потеряешь или на ерунду пустишь.
— Отдай сейчас, или я больше не выйду к больным, — пригрозил я.
Ерофей с раздражением выдохнул, отсчитал десять рублей монетами и высыпал мне в ладонь. Себе забрал купюры и монеты номиналом в пятьдесят копеек.
Я не стал говорить, что лекарь должен еще рубль пятьдесят, ведь сам, действительно, ничего не покупал в дом.
Насыпав монеты в носовой платок, завязал его и спрятал под подушку. Завтра пройдусь по магазинам.
В первый раз с того дня, как попал в это тело, заснул спокойно. Теперь мое будущее не было таким уж туманным. Я знал, куда двигаться, и к тому же у меня все начало получаться. Но больше всего меня радовало то, что я поставил Ерофея на место. Конечно, его не устраивает новое положение дел, но выбора у него нет.
На следующее утро я проснулся раньше обычного и, стараясь не разбудить Ерофея, чтобы не отвечать на неудобные вопросы, вышел на улицу. Со стороны Ангары поднимались клубы тумана. Трава и листья покрывали блестящие капельки росы.
Подошел к сараю и вывел Гнедую, чтобы дать ей тоже возможность размять ноги. Лошадь ринулась на дорогу и принялась радостно гарцевать, ощущая свежий воздух и свободу.
Я скормил ей кусок хлеба и морковь, затем взобрался верхом и, схватившись за гриву, повел в сторону реки. Лошадь двигалась легко, будто на ней и не было седока. Зря Ерофей считал их с Пепельной клячами. Хороший уход и лечение вернули им силы.
Я проехал поперек четырех улиц и повел Гнедую по дороге, ведущую вниз к реке. Вода еще была высокая, поэтому прямо из нее торчали пристани. Вдали виднелись лодки с рыбаками, плоты с лесом и суда разных размеров.
Мне не нужны были свидетели, поэтому спрыгнул с лошади и повел ее через густые заросли кустарника. Мне требовалось уединенное место, где никто не сможет помешать. Вскоре такое место нашлось. Прямо посреди кустарника и деревьев в двух метрах от темной весенней воды нашел старое кострище и два бревна, служащих кому-то местом для сиденья. Привязав Гнедую к березке, огляделся и, удостоверившись, что рядом никого нет, опустился к земле.
Как раз в это время лучи солнца осветили верхушки деревьев, виднеющихся вдали. Идеальное время для создания новой руны. Я опустился на бревно и вытащил из кармана клочок бумаги и карандаш.
Глубоко вздохнув, закрыл глаза. Именно таким образом я настраивался перед тем, как творить. Первым делом я представил ту сущность, что оплела легкие бедной женщины и питалась ее жизненными силами.
Я никогда так раньше не делал, но получилось неплохо. Черная, словно корни, болезнь в точности предстала передо мной. Для того, чтобы избавиться от чахотки, мне нужно призвать с помощью руны силы природы, а также укрепить волю больной женщины, измученной продолжительным недугом.
Собравшись с мыслями и подобрав все необходимые элементы, я открыл глаза и провел на бумаге вертикальную линию — символ самой жизни. Стержень человека, его ось. Затем к нему пририсовал две расходящиеся вверх линии. Одним движением прорисовал у основания короткую волнистую черточку. И последним — круглый замкнутый элемент в самом центре. Именно этот круг будет тем самым оберегающим коконом, который замкнет болезнь, чтобы она больше не распространялась, и постепенно погасит ее.
Уставившись на лист бумаги, я еще раз мысленно представил, как сработает руна, и остался доволен. Теперь надо попробовать применить ее на деле.
Еще раз окинув взглядом воду, лес, лодки с рыбаками и вдохнув полной грудью речной запах, смешавшийся с ароматом ранних цветов, поднялся на ноги и подошел к Гнедой. Лошадь общипала всю траву вокруг березы. Как оказалось, времени прошло достаточно много, не меньше часа. Окунувшись вглубь себя при создании руны, я не заметил течения времени. Мне казалось, что прошло от силы пять минут.
Я сразу поехал к дому чахоточной женщины. Мне не терпелось испытать первую целебную руну, которую изобрел сам. У меня не было стопроцентной уверенности, что руна сразу излечит болезнь, но то, что она ее ослабит и повысит сопротивляемость организма — это точно.
Когда подъехал к уже знакомому дому, мне навстречу вышел мальчик с пустым бидоном в руках.
— Ты вернулся, — с облегчением выдохнул он. — Я-то думал, что соврал и больше не покажешься.
— Почему ты так думал? — спросил я, привязывая лошадь к жерди.
— Потому что денег у нас нет. Вот, пошел на последние копейки матери молока купить.
— Козьего купи, оно полезнее при чахотке.
— На козье у меня денег не хватит, — буркнул он.
Я полез в карман и выудил несколько монет по пять копеек.
— На, держи. Еще и на яйца хватит. И тебе на печатный пряник
— Но… Зачем? — он опешил и не торопился брать деньги. — Вернуть же придется. А возвращать пока не с чего. Мать работать не может, а меня по малолетству никто брать на работу не хочет.
— Ничего возвращать не надо. Держи, от чистого сердца, — я наклонился, взял его руку и насыпал на ладонь монеты. — Беги, а я пока твою мать подлечу.
Мальчик с сомнением посмотрел на монеты, затем перевел взгляд на меня и еще раз уточнил:
— Честно-честно возвращать не надо? Без обмана?
— Без обмана, — кивнул я и направился к дому.
Тощая собака при виде меня забила хвостом, радуясь, как старому знакомому.
Женщина уже не лежала, а неспешно подметала веником пол. Увидев меня, она чуть улыбнулась и указала на стул.
— Настойка, что знахарь твой дал, помогает. Видишь, даже на ноги встала.
— Это хорошо. Но я попробую полностью излечить вас. Дайте мне свою руку.
— Ой, погоди-погоди.