Страница 46 из 79
В это время я разглядел два темных силуэта, приближающихся к воротам. В одном я узнал Семена. Они тоже увидели меня, ведь за спиной в окне дома горел свет.
— Завтра поговорим, — еле слышно сказал второй, развернулся и быстро пошел в противоположную сторону.
Семен зашел в калитку и подошел к мне.
— Где ты был? — сухо спросил я.
— Гулял, — дернул он плечом и хотел пройти мимо, но я его остановил.
— С кем гулял?
— Как разница? С друзьями, — буркнул он.
— А чего такой смурной? — не отступал я.
— Устал, — он снова предпринял попытку обойти меня, но я схватил его за плечо.
— Значит так: если хочешь жить с нами, то все будет по-моему. Больше никаких ночных гуляний. В десять вечера ты должен быть дома. А еще…
— Ты мне не отец, чтобы указывать, — огрызнулся он.
— Вот к нему ты и вернешься, если не будешь соблюдать мои правила. Ясно? — Семен шумно выдохнул, поджал губы и кивнул. — Хорошо, а теперь иди умывайся и ложись спать. Завтра еще поговорим.
Юноша зашел в дом, я же на какое-то время задержался. Мне не понравилось то, что я услышал. Возникло подозрение, что его подбивают на что-то противозаконное. Надо будет завтра с ним откровенно поговорить.
На следующее утро, когда Семен только занялся приготовлением завтрака, в дверь постучали.
— Входите! — крикнул я, и на пороге появился тот самый пожилой мужчина, у которого слегли кони.
— Вы уж простите, что так рано, но ведь сами сказали, чтоб с утра пришел. Вот я и…
— Ничего, сейчас пойдем, — махнул я рукой, закинул в рот подсохшую коврижку, накинул на плечи тулуп и натянул свои новые кожаные сапоги. — Далеко идти-то?
— Нет, недалече. На Набережную улицу, — махнул он рукой в сторону Ангары.
Мы вышли из дома и пошли тем путем, каким обычно я еду в свое укромное местечко на берегу реки. Минут через десять мы подошли к высоким воротам, за которыми виднелся двухэтажный деревянный дом. Старик жил лучше многих на этой улице, где преимущественно стояли старые избенки и покосившиеся хибары.
Едва прошли за ворота, как навстречу опрометью выбежал огромный лохматый пес. Увидев хозяина, он остановился, буравя меня взглядом и грозно рыча.
— Тихо, Полкан! Тихо! — прикрикнул на пса старик. — Иди на место!
Полкан поворчал для приличия, но ослушаться не посмел и неспешно удалился.
Хозяин дома провел меня к конюшне, где в стойлах находились еще две молодые лошаденки и в отдельном загоне игриво лягался годовалый жеребенок. Конюшня была чистая и светлая. В каждом стойле располагалась поилка с чистой водой, в кормушку насыпан овес, рядом брошена охапка сена. Хозяин явно хорошо заботится о своих лошадях.
— Вот здесь они лежат, — тяжело вздохнув, старик подвел меня к стойлам, где друг напротив друга на полу лежали два коня. С первого взгляда мне стало понятно, что это довольно дорогие тяжеловозы: мощные, мускулистые тела, крепкие ноги, широкая спина. Шерсть так и лоснится, а грива и хвост чистые и расчесанные.
— Напомните, когда они заболели? — спросил я.
— На прошлой неделе. Начали от еды отказываться, вялые, пыхтят и головами мотают. А вчера совсем слегли, не встают, — всплеснул он руками и с тревогой посмотрел на коней. — Я их рисовой водой отпаивал. Семена льна заваривал и тоже поил. Ромашку лекарственную в сено крошил. Ничего не помогло. Уж не знаю, что это может быть.
— Зато я знаю, — сказал я, «переключив» зрение.
В животах обоих лошадей я увидел болезнь в виде зеленого пульсирующего пятна. Исходя из знаний Степана, так выглядело отравление.
— Что же? — старик немигающе уставился на меня, ожидая ответа.
— Отравились.
— Ох, — он прижал руку ко рту. — Исполнил-таки угрозу. Вот подлец. И как же у него руки поднялись?
— Вы про кого?
— А, — отмахнулся он. — Что уж говорить, этот на все пойдет. Сосед мой. Поля у нас рядом. Он несколько раз предлагал продать землю, но я отказался. Сам хочу на ней возиться. А потом этот ирод ляпнул, мол, все равно ничего посадить не сможешь. Прав оказался.
Он прошел к коню, который тяжело дышал, и присел рядом с ним. Я увидел, как из глаз старика выкатились две крупные слезы и спустились по изборожденному морщинами лицу.
— Рано прощаетесь, — решительно сказал я и опустился рядом с ним.
Руна «Исцеления» поможет справиться с отравлением. Меня волнует другое. Как отравились кони, если старик их сам кормит?
Когда оба коня почувствовали себя получше, а ко мне вернулись шары энергии, я решил серьезно поговорить с обрадованным стариком.
— Как же ваш сосед мог их отравить?
— Откуда мне знать? Подсыпал что-то в корм или в воду подлил, — пожал он плечами, любовно поглаживая шею коня, который поднялся на ноги и начал жадно пить.
— Он может заходить на ваш двор? — продолжил допытываться я.
— Нет, вообще-то, — задумавшись, кивнул он. — Я на ночь ворота запираю. Да и пес у меня ворчливый. Разбудил бы, если бы кто-то пробрался… Погоди-ка, уж не Борька ли продался ироду?
— Кто этот Борька?
— Помощник мой. Взял из жалости, а то у них в семье семеро по лавкам и всех не прокормить.
— Проведите с ним беседу, а то в другой раз можем не успеть спасти коней, — предупредил я.
— Верно-верно. Точно Борька — больше некому, — старик всплеснул руками и в сердцах воскликнул: — Вот ведь какой неблагодарный! А ведь я его из лап этих «Волков» вырвал.
— Как это? — заинтересовался я.
— В свою шайку приманивали, да я откупился. Все равно никто из них добром не кончит. Кого убьют, а кто в тюрьме сгинет, — он покачал головой и спохватился. — Заговорил я вас совсем. Держите за лечение.
Старик протянул мне новенькую купюру в пять рублей. Проводив меня до ворот, он еще раз поблагодарил за помощь и сказал, что по осени привезет мне целую телегу своих овощей. На том и попрощались.
К моему возвращению завтрак уже был готов. Наш рукастый работник приготовил свинину с подливкой, тушеную капусту и блины. Мы с Ерофеем плотно поели, и я вышел на улицу, чтобы отпустить лошадей пастись, но тут услышал за дровяником какой-то шепот. Стараясь не производить шума, двинулся к поленнице, что стояла у дровяника, но тут Семен вышел мне навстречу.
— Баню растопить? — как ни в чем не бывало спросил он.
— Что ты там делал? — я проигнорировал его вопрос.
— Ничего. Дрова складывал, — равнодушно пожал он плечами.